Валантен почувствовал, как ярость мгновенно отхлынула и кровь, кипевшая в жилах, остыла. Он неспешно стряхнул землю с сюртука и указал подбородком на дикаря, не сводившего с него бешеных глаз, в которых, однако, теперь читался страх.
– Это вы лучше у него спросите, почему он напал на меня без повода.
– Шуар на вас напал? – недоверчиво уставился на Валантена пожилой блюститель местного порядка. – У него, конечно, беда с головой, но он и мухи не обидит, это всем тут известно. А вот вас я впервые вижу. Не изволите представиться?
– Я инспектор Валантен Верн из Префектуры полиции Парижа. Если позволите мне достать жетон из кармана сюртука, сможете сами в этом удостовериться.
Седовласый полицейский (возможно, бывший солдат) слегка расслабился: выражение лица у него сделалось менее строгим, а дуло ружья опустилось на пару пальцев. Он кивком показал Валантену, что согласен – мол, доставайте свой жетон, – а увидев продемонстрированный инспектором металлический знак отличия, уже окончательно успокоился, приставил ружье к ноге и сдвинул бикорн на затылок.
– Тогда я ничего не понимаю, – сказал он, обратив взгляд на дурачка, который всхлипывал, как малый ребенок. – Я знаю Шуара с его раннего детства. Он хоть и силен как бык, никогда в жизни никого и пальцем не тронул. Говорите, он напал на вас просто так, без причины?
Валантен в нескольких словах объяснил деревенскому полицейскому обстоятельства их драки. Тот явно был потрясен, услышав о трупе в сарае, – вскинул брови и даже несколько раз быстро моргнул.
– Что?! Жанна убита? Тогда неудивительно, что Шуар на вас набросился, – должно быть, он принял вас за душегуба. Жанна одна из немногих пускала бедолагу в дом. Она давно привязалась к этому беспризорному мальчишке, можно сказать, подобрала, как птенчика, выпавшего из гнезда. А он таскал ей время от времени плоды своего браконьерского промысла… Черт побери, вот ведь беда! Жанну убили! Кто бы мог подумать! И кому же это понадобилось-то?
Валантен покачал головой. Ему странно было слышать, как мертвую женщину называют по имени. А упоминание о том, что она пригрела этого здоровяка с цыплячьим мозгом, отбросило его в собственное прошлое. Теперь приступы нежности к приемной матери чередовались в душе Валантена со вспышками гнева при мысли, что Викарий все еще на свободе и готовится совершить новые злодеяния. Нужно было сделать все возможное, чтобы его остановить. Валантен понимал, что теперь не будет знать ни отдыха, ни покоя, пока не обезвредит мерзкого зверя.
– Думаете, он больше не станет буянить? – поинтересовался инспектор, кивнув на дурачка Шуара. – Я бы хотел еще раз взглянуть на труп.
– Вы ему такую взбучку задали, что теперь он будет тише воды ниже травы. У вас в парижской полиции все такие свирепые?
В вопросе прозвучал упрек, но Валантен лишь пожал плечами и, не добавив ни единого слова, развернулся и зашагал ко входу в сарай. Деревенский полицейский неохотно поплелся за ним, сокрушенно вздыхая.
В зловонном полумраке черви с мухами продолжали пиршество, недавно прерванное инспектором. Он разогнал тучу жужжащих насекомых ладонями и присел рядом с трупом. Стараясь отрешиться от эмоций, внимательно осмотрел глазные яблоки, тщательно обследовал следы удушения и попытался оценить степень разложения плоти.
– Исходя из поверхностного осмотра, я бы сказал, что она мертва как минимум дней десять. – Он обернулся к полицейскому, который, остановившись на пороге сарая, с ужасом таращился на останки и крестился неверной рукой. – Как думаете, это возможно? – спросил Валантен.
Полицейский гулко сглотнул и покивал:
– В деревне она не появлялась уже две недели. Я поэтому и пришел сюда нынче утром. Жанна предпочитала жить в уединении, но она редко так надолго пропадала из виду. Приходила к нам за продуктами…
– Мне нужно немедленно вернуться в Париж, – сказал Валантен вставая. Он достал из кошелька несколько золотых монет и протянул их опешившему полицейскому: – Я на вас рассчитываю. Организуйте ей достойные похороны и могилу на лучшем участке местного кладбища. Она была чистой душой. Верила в людскую доброту и в Божье милосердие.
Старик в бикорне снова покивал и осмелился кинуть еще один взгляд на труп поверх плеча инспектора.
– Вы в таких делах лучше разбираетесь… Как думаете, кто мог такое с ней сделать? Какой-нибудь бродяга?
– Скорее взбесившийся зверь, – проговорил Валантен ровным голосом, лишенным эмоций. – Из тех, которых пристреливают без зазрения совести.
Деревенский полицейский посмотрел на него с озадаченным видом, подумав себе: «Ох уж эти парижане! Гонору много, а толку мало. Взбесившийся зверь! Ни черта они в таких делах не смыслят, видно».
В Париж Валантен вернулся к полудню субботы, морально подавленный и физически измотанный за пять дней в седле. Жеребец, не менее уставший от долгой дороги, чем он, брел по мостовой, высекая подковами искры. Сжалившись над ним, полицейский спешился и довел его под уздцы до почтовой станции напротив церкви Сен-Жермен-де-Пре.
