Гораздо ближе к Валантену оказалась совсем юная цыганская девушка, набиравшая воду из колодца у него на пути. Ее длинные, черные как ночь волосы падали волнами до поясницы; свободная шнуровка корсажа слегка разошлась, приоткрыв округлое плечо; из-под яркой, пестрой юбки торчали босые грязные ноги. При виде инспектора с ангельским, хоть и небритым, ликом, в измятой, но элегантной одежде, она, должно быть, подумала, что это какой-нибудь городской повеса после бурной ночи в пригороде забрел к ним в поисках приключений. Пристроив ведро с водой на краю колодца, цыганка подступила к чужаку, изобразив обольстительную улыбку.
– Заблудился, красавчик? Или ищешь, кто тебя приголубит? – полюбопытствовала она, кокетливо склонив голову к голому плечу. – Могу помочь в любом случае.
– Скажем, я ищу ответы на кое-какие вопросы.
– В этом Дзинга тоже знает толк! Что тебя интересует? Любовь или деньги? Настоящее или будущее? Дзинга может узнать обо всем, что уготовила тебе судьба, по линиям твоей ладони.
Валантен едва заметно улыбнулся:
– Я не верю в такие вещи. Человек сам создает свою судьбу, и о том, что у него в итоге получится, не написано ни на ладонях, ни на звездном небе.
Молодая цыганка, однако, так просто сдаваться не собиралась. Не каждый день у нее на пути попадались пригожие парни, одетые как аристократы. Она ухватила его за кисть, заодно ощупав опытной рукой качество ткани манжета рубашки и редингота.
– Тебя это ни к чему не обязывает, – все с тем же кокетством сказала девушка. – Награду назначишь сам, после того как я посмотрю.
Скорее для того, чтобы от нее отделаться, чем по какой-либо другой причине, Валантен все же позволил ей развернуть свою левую руку ладонью вверх и внимательно изучить линии. У цыганки были горячие и удивительно нежные пальцы. От буйных кудрей, падавших на отмеченное суровой, дикой красотой лицо, пахло дымом костра и какими-то пряностями. Валантен, испустив глубокий вздох, не стал ей мешать.
С чрезвычайно серьезным для ее возраста видом девушка некоторое время водила кончиками пальцев по линиям, четко просматривавшимся на белой коже. Она принялась напевать какую-то неспешную, меланхоличную мелодию – кончик языка затрепетал между острыми зубками, – а через пару минут резко замолчала, вскинула голову и заглянула пламенеющим взором в глаза Валантену. Ему показалось, что лицо ее омрачилось и за высоким лбом теснятся мысли, как тени на земле перед грозой. Цыганка как будто хотела что-то сказать, но закусила губу и снова склонилась над его ладонью. Потом вдруг ее лицо мучительно исказилось, и она оттолкнула руку Валантена со странным выражением – то ли страха, то ли отвращения.
– В чем дело? – спросил Валантен. – Что ты увидела?
Но девушка не ответила. Она опрометью бросилась прочь, к мужчинам у костра, и быстро заговорила с ними на чужом языке.
Вскоре один из четверых цыган – сухопарый тип в косынке вместо головного убора и с «винным пятном» [80]на пол-лица – поднялся и зашагал в сторону Валантена. В повадке цыгана не было угрозы – по крайней мере пока, – однако глаза смотрели настороженно. Девушка осталась с тремя другими соплеменниками и, обняв лохматую собаку, не сводила тревожного взгляда с того, кого еще недавно хотела соблазнить.
– Что вы здесь делаете? – спросил мужчина в косынке. – Не очень-то мы любим, когда чужаки ошиваются вокруг наших фургонов, не соизволив представиться.
Краем глаза Валантен заметил цирковой канат, натянутый между двух столбов, и небольшой помост, на котором стоял сундук, набитый приспособлениями для жонглирования. Инспектор указал подбородком на девушку:
– Я не хотел ее напугать.
Циркач с долей фатализма качнул головой:
– Ваши намерения тут ни при чем. Когда обладаешь даром ясновидения, приходится порой сталкиваться с подобными неудобствами. Так что вам здесь нужно?
От слов цыгана у Валантена по спине пробежал неприятный холодок. Ему стало любопытно, что вызвало такую реакцию гадалки – его прошлое или же грядущие события, – но он отбросил эти мысли, решив, что дело д’Орвалей важнее.
– Мне нужны сведения об одном человеке, – сказал он. – О некоем Пьере Овраре. Я знаю, что он работал в вашей труппе.
– Возможно. В нашем ремесле нет ничего постоянного, люди уходят и приходят. Обо всех и не упомнишь.
Цыган солгал – Валантен отчетливо видел, как он вздрогнул при упоминании имени Пьера Оврара. Инспектор достал полицейский жетон и помахал им перед носом собеседника, затем заговорил – голос его сделался отрывистым, зеленые глаза изменили оттенок на серо-стальной:
– Я служу в Префектуре полиции и в данный момент веду расследование дела о мошенничестве, от которого могут пострадать люди из высшего света. Можете и дальше юлить или отказываться отвечать на вопросы, но тогда я сегодня же вечером вернусь сюда с отрядом полицейских, и мы в вашем балагане перевернем всё вверх тормашками. Или же вы сейчас согласитесь мне помочь, и мы расстанемся тихо и мирно.
