Валантен не стал спрашивать, каким образом Фраппару удалось добыть компрометирующие документы, – и так было ясно, что завпост терпеть не мог Оврара и порыться в личных вещах бродячего артиста не представляло для него моральной дилеммы. Инспектор решил, что лучше будет направить разговор в другое русло.
– А эта ваша пресловутая диорама что собой представляет?
– Лучше я вам покажу. Одними словами описать ее будет затруднительно. Да и в любом случае мне надо сказать парням, что пока можно сделать перерыв, потому что как только нам привезут-таки доски, расслабляться некогда будет, если мы хотим все отремонтировать до начала представления.
Один за другим двое мужчин прошли по узкому коридору, обитому алой тканью. На стенах висели афиши в стиле того плаката у входа снаружи. На них были изображены заграничные достопримечательности в окружении эпитетов и превосходных степеней, сулящих почтенной публике «уникальнейшее зрелище».
Остановившись у ступенек, ведущих вниз, Фраппар заорал в лестничный пролет, перекрывая стук молотков, что пора сделать перерыв, и, когда наконец установилась тишина, провел Валантена в прекрасный круглый зал. Стены и сводчатый потолок были отделаны гипсом под мрамор и расписаны золотистой краской; трибуны расположены полусферой, причем каждая их ступень представляла собой галерею с перилами и стоячими зрительскими местами. А напротив трибун было обустроено нечто похожее на театральную сцену.
– Пока не вижу ничего особенно оригинального, – разочарованно заметил Валантен. – Довольно обычный зрительный зал.
– Это потому, что главное здесь скрыто от непосвященных, – заявил Фраппар с такой гордостью, будто сам придумал аттракцион, не имеющий аналогов. – На самом деле этот зал представляет собой подвижную платформу, которая вращается на огромной оси. Целая система зубчатых колес и шкивов, расположенная под полом, разворачивает зрителей ко второй сцене. Таким образом они могут видеть непрерывно меняющиеся картины, не сходя с места и без необходимости ждать, когда поднимется занавес.
– Весьма изобретательно. До такого еще додуматься надо.
– Изобретательно, конечно, да, но слишком уж ненадежно. Как раз вчера этот сложный механизм нас подвел, и сегодня нужно непременно закончить ремонт до нового представления.
– А почему «диорама»? Странное слово. В чем суть самого зрелища?
– Зрителям предлагается совершить путешествие по всему миру, фактически не двигаясь с места. Мы показываем им виды и пейзажи, которые выполнены в живописной традиции тромплёй – так, что они кажутся реалистичными и объемными. Они написаны на огромных панно из прозрачных тканей. Расставляя источники света снизу, сверху или позади этих панно, можно модифицировать изображения – воспроизводить на них разное время суток, от рассветов до сумерек. А накладывая разные панно одно на другое, удается даже получить эффект движения. К примеру, зрителям будет казаться, что листва трепещет, ручьи текут, облака летят по небу. Впечатление все это производит совершенно ошеломительное!
У Валантена сердце ускорило биение. Можно было не сомневаться: прошлой ночью Оврар каким-то образом воспользовался принципом диорамы, чтобы устроить мистификацию в «Буковой роще». Но чтобы понять, как именно действовал фальшивый медиум, надо было выяснить о диораме побольше.
– Можете объяснить поподробнее, как функционирует эта фабрика миражей? – спросил Валантен.
– Вот уж не знал, что полицейские интересуются современным театром и техническими новшествами!
Вам, конечно, надо бы побывать на ближайшем представлении, а пока постараюсь по мере своих скромных сил просветить вас на тему искусства света! – Фраппар подмигнул Валантену, довольный своим каламбуром, затем указал на сцену: – То, что вы там видите, имеет мало общего с обычными театральными подмостками. За занавесом, который сейчас опущен, подвешено одно из тех панно, о которых я только что рассказывал. Прямо над ним на колосниках закреплено большое зеркало – мы можем менять угол его наклона, что позволяет направлять естественный солнечный свет прямо на картину. А свет этот попадает внутрь через застекленные участки крыши, которые находятся выше и позади панно. Специальная затемняющая шторка расположена параллельно настилу сцены, как своего рода подвесной потолок. Ее можно бесшумно закрыть с помощью рычага и таким образом «погасить» первый источник света. После этого можно открыть другие окна, которые находятся ниже, в глубине сцены, и позволяют озарить панно прямым светом. Играя этими двумя источниками освещения, интенсивностью и направлением лучей, а также тасуя разные панно в различных сочетаниях, мы создаем симулякр реальности, который поражает публику до глубины души.
