Несмотря на пережитые днем испытания, инспектору необходимо было сосредоточиться на экспериментах, которые он задумал провести в своей лаборатории. Мелани д’Орваль предупредила его, что в случае успеха Обланова ее семью ждет огромное несчастье. Теперь Валантен уверился в том, что она не преувеличивала. И только он мог предотвратить трагедию.
В тот вечер роскошные апартаменты на улице Шерш-Миди превратились в подмостки, на которых разыгрывалось необычайное представление. Будь там зрители, они бы увидели, что сначала Валантен заперся в потайной комнате и предался непостижимым манипуляциям с химическими веществами. Затем он позвонил в колокольчик Эжени. Служанке пришлось оторваться от приготовления ужина, чтобы ответить на зов. Каково же было ее удивление, когда, едва она явилась в библиотеку, хозяин усадил ее в кресло и заставил читать ему вслух книгу! Напрасно она протестовала, причитая, что у нее подгорит фрикасе из кролика в белом соусе и что она не сильна в чтении, – Валантен настоял на своем, заявив, что ему это поможет отвлечься, чтобы затем хорошенько сосредоточиться на решении своих задач. Скрепя сердце добрейшая Эжени согласилась и, стараясь угодить хозяину, принялась декламировать «Поэтические раздумья» Ламартина, немилосердно коверкая его стансы.
Через полчаса инспектор сжалился над несчастной и положил конец ее страданиям. При этом вид у него был не раздосадованный, а очень даже довольный этой не слишком художественной интермедией. Вернувшись в лабораторию, он взялся за опыты с удесятеренным пылом и трудился еще целый час за столом с пробирками и перегонными кубами, после чего снял широкий кожаный фартук, служивший рабочей одеждой химика, и спустился из своих апартаментов в каморку консьержа-привратника, чтобы раздобыть у него мешок негашеной извести, которая использовалась для дезинфекции подвала и мелких ремонтных работ.
Со своим ценным грузом Валантен взбежал на четвертый этаж, перепрыгивая разом через несколько ступенек, и уже собирался опять запереться в своей «башне из слоновой кости», но в вестибюле дорогу ему заступила Эжени:
– Я заметила, что месье завел дурную привычку есть когда придется, а то и вовсе пропускать приемы пищи. Но фрикасе из кролика в белом вине ждать не будет. Я накрываю на стол, да или нет?
– Милейшая Эжени, вы мой ангел-хранитель! Однако же уверяю вас, что сейчас я не в силах проглотить ни кусочка и не покину лабораторию до тех пор, пока не закончу то, что начал. Я, как полицейский, работаю над делом чрезвычайной важности!
Но величественная во всех отношениях Эжени была не из тех, кто так легко сдается. Она вскинула голову и, укоризненно поцокав языком, начала нравоучительным тоном:
– С тех пор как мы с вами познакомились, месье Валантен, я очень к вам привязалась, и, представьте себе, меня заботит ваше здоровье. Кроме того, вы сказали, что с завтрашнего дня здесь будет жить мадемуазель Аглаэ, и потому самое время установить в этом доме хотя бы видимость нормального распорядка. Бедная девочка погибнет от голода, если ей придется подчиняться вашему сумасбродному расписанию!
– Прошу вас, Эжени, оставьте, я действительно слишком занят, чтобы рассуждать с вами о распорядке в моем доме. Давайте вы принесете мне тарелку с фрикасе в библиотеку? Я поем за работой.
Служанка сочла за лучшее выразить свое неодобрение пожатием плечами и, не протестуя более, удалилась к печам и кастрюлькам.
Когда она спустя десять минут вошла в библиотеку с переполненным подносом в руках, за окнами уже стемнело, помещение тонуло в сумраке, и только слабый, дрожащий свет разлился тонким ручейком по периметру той секции книжного шкафа, за которой был вход в потайную комнату – Валантен оставил его приоткрытым.
Эжени не успела сделать и трех шагов в том направлении, как вдруг раздался странный приглушенный шум, похожий на отдаленный пушечный залп, и сверкнула вспышка – из лаборатории словно пытался вырваться белый сполох света. Ошеломленная служанка замерла как вкопанная, не понимая, что происходит. Но прежде чем она сумела придумать хоть какое-то объяснение, секция книжного шкафа полностью отъехала в сторону, свет хлынул в библиотеку, озарив все помещение, и вместе с этой ослепительной волной явилось небесное создание, окруженное огненной аурой.
Прижав ладонь к губам, Эжени успешно подавила испуганный вопль, но не смогла удержать поднос одной рукой, и тот с грохотом ударился о паркет, распространив вокруг восхитительный запах винного соуса.
