Вход на лестницу в полицейском управлении перегораживал массивный барьер. Стрелка на нем самым недвусмысленным образом направляла всех посетителей в дежурку. Дежурили двое, сегодня это были Хандке и Бендер. Один сообщал о появлении незнакомых ему людей по телефону, другой сверлил посетителей подозрительным взглядом, словно рентгеновскими лучами просвечивал.
Вирта и Цупицу никто не останавливал и не просвечивал. Об их появлении Бендер и Хандке были предупреждены начальством и теперь, глядя на невысокого щеголя и мрачного верзилу, лишь убедились, что советник Ильсхаймер час назад сообщил их приметы совершенно верно.
— Откуда мне знакомы эти морды? — пробурчал Хандке, провожая взглядом парочку, исчезающую за стеклянной дверью главного вестибюля.
— Как попадется поганая харя, так уже и кажется, что кто-то знакомый, — обронил Бендер. — Работа такая…
Вирт и Цупица пересекли внутренний двор и вошли под арку. В ворота с Уршулинштрассе как раз въезжал арестантский фургон. Охранник с прищуром оглядел приятелей. По винтовой лестнице Вирт и Цупица поднялись на третий этаж и остановились перед солидной дверью. Табличка на двери разъясняла: «Отдел III-б. Начальник: советник уголовной полиции доктор Йозеф Ильсхаймер. Полицейские: ассистент уголовной полиции Эберхард Мок, секретари уголовной полиции Герберт Домагалла и Ганс Мараун, вахмистры уголовной полиции Франц Лембке и Курт Смолор».
Цупица громко постучал. Появился плешивый человек средних лет и, ни о чем не спрашивая, провел их по узкому коридорчику в большой кабинет, где стояли три письменных стола. За одним развалился заспанный Эберхард Мок, другой стоял пустой, за третий — расположенный ближе всего к двери с надписью «Доктор Йозеф Ильсхаймер» — сел встретивший их полицейский и продолжил разговор по телефону. Мок указал прибывшим на два массивных стула. Вирт и Цупица молча сели.
— Жарко, а? — исторг из себя Мок и обратился к плешивому: — У меня к вам просьба, Домагалла. Не могли бы вы принести моим гостям содовой воды?
Ничуть не удивившись, Домагалла кивнул, повесил трубку и вышел из комнаты.
— Слушать меня внимательно. — Мок, нахмурившись, потер плохо выбритую щеку. — Вы и я образуем следственную группу. Кроме нас в нее еще входит Смолор. Штабом станет ваша контора, где вы держите Китти и кельнера из «Венгерского короля». Каждое утро в девять у нас там совещание. — Мок вдруг уставился на Цупицу: — Ты чего смеешься? Думаешь, полицейским заделался? Объясни-ка ему, Вирт!
Вирт произвел рукой несколько жестов, и к Цупице вернулась серьезность.
— Прямо сейчас, — продолжал Мок, — мы отправляемся на поиски Смолора. Когда найдем его, разделимся. Смолор займется поручением, которое я ему дам. Потом я пойду прогуляться, а вы отправитесь следом и будете внимательно смотреть, нет ли за мной хвоста. Увидите кого подозрительного, сразу хватаете за жопу. Все поняли?
Вирт кивнул. Мок заговорил отрывисто:
— Я наведаюсь в плавучий бордель Норберта Риссе. Знаете это судно? Там я допрошу шефа. Глаз с него потом не спускайте, вы и ваши люди. И охраняйте. Чтобы волос с его головы не упал. Мы его используем в качестве приманки. Кое-кто захочет его убить. Убийцу изловить — и к вам под замок. А потом я на него посмотрю. Все ясно?
В комнату вошел Домагалла с сифоном и стаканами, поставил все на пустой стол и развернул «Бреслауэр цайтунг». С первой страницы газеты вопил заголовок: «Драка и дебош на бреславльском рынке». Пить никому не хотелось.
— Что именно ты сказал дружку жестами? — внезапно поинтересовался Мок.
— Чтобы не скалился попусту, — ответил Вирт.
— И все?
— Нет, еще кое-что… — Вирт замялся.
— Ну говори же! — подбодрил его Мок.
— Я сказал, что полицейский и бандит иногда одно и то же.
— Святая истинная правда, — подтвердил Домагалла, не отрываясь от газеты.
Дежурные Бендер и Хандке долго думали, впускать ли вновь прибывшего. Личность сомнений не вызывала — этот человек был хорошо им знаком, — но вот его состояние… Вахмистр уголовной полиции Курт Смолор вроде не дышал перегаром, только как-то глупо улыбался и на ногах держался нетвердо. Дежурные усадили Смолора за стол, поставили перед ним кружку горячего чая, отошли в сторонку и стали тихонько переговариваться между собой.
— Пивка с похмелья дернул, — прошептал Хандке. — Но почему тогда от него спиртным не пахнет?
— Пес его знает, — отвечал Бендер. — Может, нажрался чего-нибудь. Говорят, петрушка отбивает любой запах.
— Ага, — с облегчением произнес Хандке. — Петрушки, значит, накушался. Так что приказа задерживать всех полицейских в пьяном виде мы не нарушаем. Он ведь не пьяный, просто какой-то…
— Точно, — лицо у Бендера прояснилось, — откуда мы знаем, пьян полицейский или у него всего лишь хорошее настроение? Вот когда дыхнет… А от этого сивухой не пахнет.
— Позвоним-ка лучше Моку, — предложил Хандке. — Только не Ильсхаймеру. Этот зануда не выносит пьяниц. А Мок — свой парень. Пусть он решает, как быть с подчиненным.
