Эден смутился и покраснел, но крайне довольный простился с родителями, чтобы отправиться в комнату и привести себя в должный вид перед поездкой.
На почтовой станции дилижансов долговязый парнишка с измазанным сажей лицом выспрашивал, как доехать до Кедартоп-хаус битый час кряду. От него просто отмахивались, как от назойливой мухи, пока он, пустив в ход свой основной аргумент, не извлек из кармана серебряный шиллинг. Возница, враз посерьезнев и перестав подшучивать над парнишкой, сказал, что поместье находится близ Кэстлтона, и коли «Юджин» берется платить, довезет его до самой развилки, от которой буквально рукою подать до поместья. Надо только пройти мимо руин почившего в бозе аббатства, которые пусть и кажутся живописными в солнечный день, ночью вызывают мурашки по коже.
– Ходят слухи, – подмигнул парнишке возница, – что ночами в руинах блестит призрачный свет и мелькает подол женского платья. Длинный шлейф от него, сотканный из тумана и звезд, окутывает руины и поля по соседству... Если попасть в него, не найти дороги домой: так и будешь блуждать, пока коварные фейри не заведут тебя в смертоносные топи или к обрыву у моря. – Рассказчик выдержал паузу и хитро улыбнулся: – Так что, ты все еще хочешь добраться до Кедартоп-хаус, малец?
Кэтрин, а это была именно Кэт, ответила не задумываясь:
– Я не ребенок, чтобы бояться страшилок. Сойду на развилке, как и было сговорено!
С такими словами она оплатила проезд и, засев в стороне в тени лавки старьевщика, принялась ждать отправления дилижанса.
Примерно часа через два, день уже клонился к закату, они покинули Кардифф и покатили в сторону Кэстлтона по Южной дороге. Кэтрин сидела на запятках кареты и болтала ногами, как обычный мальчишка... Сколько раз она видела это со стороны и мечтала повторить тот же трюк, но даже представить себе не могла, что действительно повторит.
И вот сбылась очередная мечта...
Детская, если подумать, но от этого не менее значимая.
День был теплый и солнечный, и вечерний бриз с моря приятно холодил Кэтрин лицо. Она ехала, погрузившись в раздумье о событиях последних нескольких дней, и гадала, что ждет ее впереди. Какой бы смелой она ни хотела казаться, собственный бунт и последствия оного все же пугали ее и немало. Оказаться совершенно отвергнутой обществом казалось по-настоящему страшным... Все больше из-за родителей, брата и маленькой Энн. Это разбило б им сердце...
– Эй, парень, развилка! – услышала она голос возничего. – Сходишь ты иль как?
– Схожу.
Дилижанс замедлился, Кэтрин почти на ходу спрыгнула на траву, смягчившую ей падение, и помахала мужчине, оглянувшемуся через плечо. Он рукой указывал ей верное направление...
Итак, дилижанс катил дальше в сторону Кэстлтона, а Кэтрин осталась стоять на дороге посреди зеленых полей и гадать, не лучше ли была вернуться домой и забыть о руинах аббатства, кольце и преступлении таком давнем, что о нем прочие, кроме нее, и думать забыли. Не это ли стоило сделать и ей?
Но Кэтрин хотела увидеть руины и убедиться в наличии или отсутствии спрятанного кольца. Если его нет на месте, тем легче: она выкинет это дело из головы и вернется, если получится, в пансион. Если же кольцо там...
Итак, ей в любом случае следовало спешить: день почти догорел, небо окрасилось яркими красками алого и пурпурного. Скоро станет темно, и она в темноте вряд ли отыщет дорогу к руинам... А ночевать в поле Кэтрин хотелось меньше всего, и это несмотря на страшилку возничего о Белой женщине в платье из звезд и тумана.
Как бы там ни было, призраков девушка не боялась, даже с одним была близко знакома, и пусть он был призраком лишь на словах, она все равно в настоящих привидений не верила. Разве что мистер Такер не шел из ее головы: то, как он появился в камбузе, размышляя о припрятанном в руинах кольце... Но он казался более чем живым и вряд ли был призраком.
Кэтрин дернула головой, как бы отгоняя безумные мысли, и, шагая по протоптанной тропке, вскоре увидела то, что искала: руины старого здания.
Серые камни двух сохранившихся стен, поросшие мхом, побитые дождями и ветром, напоминали древний пергамент с закорючками иероглифов. Отдельные камни из кладки, вывалившиеся в траву и наполовину вросшие в землю, казались диковинными всходами волшебных бобов, готовых вот-вот устремиться к самим небесам.
При свете догоравшего дня, возница был прав, руины не казались жуткими или хотя бы пугающими – Кэтрин любила такие места, и с радостью, вошла под широкую арку. Здесь, под едва сохранившимся сводом, было темнее, и ветер шумел как-то иначе, так, словно напевал грустную песню, нашептывал что-то... Или шептали сами серые стены, грустившие о былом, но утерянном ныне величии. И холодком пробегало по коже...
Кэтрин поежилась, подивившись собственной мнительности: серые камни, трава и оплетавшие углы кружева паутины вряд ли могли устрашить хоть кого-то.
Где же алтарь, о котором говорил Такер?
