Эдриенн наощупь пробиралась к столу, двигаясь медленно, опасаясь опрокинуть лампу и разбить стекло, и осторожно дотронулась до края стола. Проведя пальцами по вышитой вручную и липкой от старой пыли ткани, она нашла бронзовую ручку. Потребовалось несколько мгновений, чтобы снять стекло, затем еще минута, чтобы найти маленькую картонную коробку, вынуть спичку и зажечь ее.
Свет, хотя и слабый, стал для нее сильным облегчением. Она прикоснулась к фитилю, подождала, пока крошечное пламя стабилизируется, и поставила стеклянную колбу на место.
Теперь, когда у нее появился свет, даже дышать стало легче. Свет лампы не распространялся далеко – лишь несколько драгоценных сантиметров вокруг Эдриенн были освещены. Чем дальше, тем слабее становилось свечение лампы, а потому входная дверь все еще была скрыта в глубокой тени.
За ней что-то двигалось.
Эдриенн отпрянула. Лампа мерцала, но свет не гас. Девушка уставилась на два маленьких окошка, расположенных по обе стороны от главной двери. Перебегая взглядом от одного к другому, она искала признаки движения. Она могла поклясться, что видела темную фигуру, двигавшуюся вдоль крыльца.
Страх вернулся, свернувшись, словно холодная змея, в животе. Снаружи кто-то был.
Первым побуждением было бежать за помощью, но помощи искать было неоткуда. У нее не было телефона. Не было мамы. Была только Эдриенн и кто-то или что-то снаружи.
– Черт. – Она скорее проговорила слово одними губами, нежели произнесла его вслух.
Выбор был ужасен. Останься она на месте, и незнакомец может ворваться в дом через любой вход: не только через двери, но и через множество незапертых окон. Эдриенн даже не знала, в какую сторону повернуться, чтобы защитить себя. Сердце ее сжалось при мысли о встрече с человеком снаружи.
Эдриенн дотронулась до бронзовой дверной ручки. Сжала ее. Повернула. Звук скрежещущего металла ударил по ее натянутым нервам. Она отпустила ручку, подняла ногу и пинком распахнула дверь.
Движение. Страх и паника затуманили зрение Эдриенн, она попыталась разглядеть движущуюся фигуру, но та исчезла прежде, чем девушка смогла сфокусировать на ней взгляд. Силуэт скрылся в лесу, растворившись среди густых черных деревьев, и его шаги стихли в холодном ночном воздухе.
Эдриенн сделала долгий, медленный вдох, высоко подняла голову, и посмотрела туда, где исчезла фигура. Кусты содрогнулись от неожиданного вторжения, снова замерли. В Эшберне опять воцарилось молчание. Способность рационально мыслить медленно возвращалась к Эдриенн.
Бет говорила, что порой дети на спор прибегали к дому. Они испытывали друг друга на прочность, проверяя, кто ближе подберется к крыльцу или дольше там задержится прежде, чем от страха вновь удрать в лес. А с появлением в доме нового хозяина эти выходки, несомненно, стали еще интереснее.
Эдриенн подняла взгляд. Луна, ясная и яркая, уже почти в полной фазе. Было далеко за полночь, однако, до рассвета оставалось еще несколько часов. Кто бы из детей ни отважился бросить вызов призракам Эшберна, он рисковал навлечь на себя родительский гнев.
Она вновь повернулась к лесу и осмотрела его опушку. Свет лампы не достигал деревьев, но Эдриенн могла видеть, что кустарники и поросль сорняка лишь слегка шевелились под легким ветерком. Эдриенн попыталась убедить себя, что незваный гость больше не вернется.
Она заперла за собой дверь, затем методично прошла через каждую комнату на первом этаже, убедившись, что окна и задняя дверь были заперты. А затем наконец, устроилась в гостиной.
Вольфганг дремал на ковре. Без огня в камине он свернулся в плотный клубок, обернув хвост вокруг головы. Эдриенн опустила все еще горевшую лампу и бутылку с маслом на круглый кофейный столик. Она села в кресло, закуталась в куртку и стала ждать рассвета.
К утру, когда солнце окутало верхушки деревьев своим золотистым светом, Эдриенн окончательно замерзла и окоченела. Ранним утром Вольфганг перебрался к ней на колени. Она была благодарна ему за компанию и провела пальцами по его густому меху, чтобы успокоиться.
