Но они нашли Мэрион, и тот факт, что Эдриенн не имела никакого отношения к аварии, был очевиден. Так почему же Джейн все еще вела себя так настороженно?
Эдриенн поставила коробку на один из столиков в коридоре и начала перебирать ее содержимое. Там лежало почти с десяток зеркал разных размеров и чистоты.
Подарок был хорошим знаком. Если бы Джейн не нравилась сама Эдриенн, она не привезла бы все эти зеркала… или вообще не приехала бы, если уж на то пошло. Это наводило на мысль, что объектом неприязни девушки был сам дом, а не его хозяйка.
Это внушало надежду, что дружба могла быть спасена. Правда, для этого потребуется время и огромные усилия. Эдриенн надеялась, что это все-таки возможно.
Вольфганг сидел на нижней ступеньке лестницы и смотрел на свою хозяйку, подергивая кончиком хвоста.
– Как тебе, приятель? – она показала ему одно из больших и самых чистых зеркал. – Как думаешь, готовы мы отменить правило «без зеркал» в этом доме?
Джейн была достаточно внимательна, чтобы оставить на дне коробки маленькую баночку с гвоздями и катушку проволоки, а Эдриенн потратила целый час на развешивание своих новых зеркал по всему дому. Большинство из них были помещены прямо поверх надписей «НИКАКИХ ЗЕРКАЛ», но вовсе не назло бывшей хозяйке, а потому что это и были самые подходящие для зеркал места.
Одно Эдриенн повесила на стену напротив двери в гостиную. Одно отправилось в ванную комнату над раковиной, другое – на комод в комнате Эдриенн. На каминной полке расположилось маленькое зеркальце, а зеркало в золоченой раме идеально вписалось в интерьер одной из больших спален.
Последнее зеркало – самое большое из всей коробки, обрамленное широкой рамой из темного дерева – заставило Эдриенн попыхтеть. Сначала она поставила его на кухне, но там оно смотрелось неестественно. Она идеально вписалось бы в спальню Эдит, но… хотя Эдриенн без проблем развесила зеркала по всему дому, она чувствовала, что было бы невежливо устанавливать их в комнате Эдит. Стоя в нерешительности в коридоре наверху она оглядывалась по сторонам, прижимая к груди зеркало и внезапно сообразила, что рама из темного дерева идеально будет смотреться рядом с семейными портретами.
Она повесила его на полпути в коридор – на пустое место между портретом родителей Эдит и самой Эдит в детстве. Когда Эдриенн отступила назад, зеркало смотрелось так, словно это был ее собственный портрет. Она показала своему отражению язык, рассмеялась и вернулась вниз.
Картины встревожили ее, когда она впервые их увидела, но постепенно она привыкла к их присутствию. Глаза с портретов продолжали следовать за Эдриенн, и это по-прежнему ее нервировало, однако, ей становилось все легче проходить мимо картин, словно не замечая их присутствия.
Утро почти перешло в полдень, когда Эдриенн убрала пустую коробку и потянулась. Это был ее четвертый день в Эшберне, и она начинала чувствовать себя виноватой из-за того, как мало здесь сделала. Ноутбук ожидал ее в гостиной, потому она пошла за ним, намереваясь потратить несколько часов на незавершенный проект, прежде чем отправиться в город в поисках Wi-Fi.
Открыв крышку, Эдриенн нажала кнопку питания и почувствовала, как все ее настроение испортилось, когда ничего не произошло.
– Да ладно. Она проверила шнур в местах соединения с ноутбуком и розеткой. – Даже если ты не зарядился вчера, у тебя было достаточно времени сегодня утром!
Снова зажав кнопку питания, она получила тот же результат: экран оставался мертвым. Даже маленький огонек, который обычно мигал, говоря ей, что батарея заряжается, оставался черным.
Бормоча себе под нос, Эдриенн принялась жать все кнопки подряд, стучать по тачпаду и прижимать ухо к клавиатуре, чтобы услышать работу кулера. Ничего не помогало. Она откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками и застонала. Ее ноутбук был сломан.
– Этого не может быть.
Пытаясь оценить масштабы катастрофы, она вспоминала каждую незавершенную задачу и документ, который не успела сохранить. Связи с должниками у нее не было, и если клиенты не захотят платить по собственной воле, то примерно через пять дней Эдриенн ждал голод. Срок этой работы подходил через неделю, но это означало около сорока часов потерянной работы, если текст не удастся хотя бы частично восстановить.
И, конечно, у нее не было денег ни на ремонт, ни на новый ноутбук.
