Крикнув «Замба, ко мне!», я выбежал наружу, намереваясь обыскать сад и заросли кустарника — и, конечно, рассчитывая при этом на острый нюх моей догини. Она снова повиновалась мне, но еще более неохотно, чем минуту назад. Я вновь окликнул ее; собака жалобно уставилась на меня и тихо заскулила. Я продолжал настаивать. Тогда Замба, бедняжка, поднялась на задние лапы, а передними лапами уперлась в мою грудь. Стало ясно, что пора возвращаться в дом — что мы с Замбой и сделали, узнав при этом не больше, чем когда выбежали из Красной комнаты. Я посмотрел на часы: было уже двадцать минут первого.
Подбросив в очаг несколько поленец, я расположился в кресле. Замба заняла свою прежнюю позицию на коврике у камина. Положив морду на лапы, она подозрительно смотрела в сторону окна.
Примерно десять минут спустя одна из двойных ламп разом потухла. Медленно, с грозным рычанием, моя собака поднялась на ноги. В следующий момент погасла и другая лампа. Замба сорвалась с места и со страшным ревом бросилась на Нечто, входящее в комнату с террасы. Я видел, как она прыгнула, метясь в пустоту на уровне человеческого горла. Говорю — «в пустоту», потому что на самом деле никого и ничего там не было: в свете полной луны я отлично видел все в комнате, видел полуоткрытую прозрачную створку окна-двери, видел лужайку за ней — и ни единая тень не мелькнула в этой пустоте. Тем не менее Замба с остервенением атаковала Пустоту, как будто там находилось Нечто или Некто; и тут же я получил страшное подтверждение правоты моей собаки. Пустота с жестокой силой скрутила и отбросила ее: Замба упала к моим ногам мертвой. Неведомая, но ужасная сила буквально свернула ей голову, переломив шейные позвонки.
Я схватил свои револьверы и с двух рук выпалил перед собой, прямо в Пустоту. Никакого результата — кроме того что сразу после этого погасла одна из четырех свечей, стоящих на столе. Памятуя о предупреждении старухи, я отложил один револьвер и попытался зажечь эту свечу от соседней. И вот тогда я впервые увидел это Нечто, точнее, его отражение в зеркале напротив камина. Это была Рука, с бледной, трупного цвета кожей, но очень мускулистая. Она схватила мой револьвер и исчезла вместе с ним. В ту же минуту погасла и вторая свеча.
— Дело перестает быть просто странным и принимает серьезный оборот! — констатировал я вслух. Сунул последний свой револьвер в карман пиджака и постарался вновь зажечь две погасшие свечи. Преуспел в этом, но погасли те, которые продолжали стоять на столе. Зажег и их — погасли две первые. Это повторялось еще несколько раз. В этой суматохе как-то вдруг оказалось, что из моего кармана исчез револьвер, но я больше был озабочен тем, чтобы зажечь очередную свечу. Чиркнул спичкой. Помогло, но в дальнейшем мне так и не удалось поддержать горящей более чем одну свечу: остальные все время тухли. Так и пошлó: свеча гасла, я зажигал ее от спички, она гасла снова… В общем, как говорят итальянцы, все
Когда мой взгляд падал на зеркало, мне удавалось заметить, что по комнате теперь реет множество других Рук. Они кружились в воздухе, то исчезая, то вновь появляясь и, судя по отражениям, численность их казалась безграничной. Я был слишком обеспокоен возней со свечами, чтобы всерьез интересоваться этими призраками, во всяком случае, пока они не слишком приближались — видимо, боялись света. Но тут меня посетила весьма логичная мысль: «А как и чем я буду отпугивать их в страхе, когда спичечный коробок опустеет? Ведь в темноте они задушат или растерзают меня, как Замбу!»
Как раз в этот миг я наступил на тело моей бедной Замбы — и меня пробрал озноб. Тут же все эти Руки одновременно придвинулись ко мне ближе, чем когда-либо прежде; их пальцы, подобные колеблющимся теням, хищно скрючились… Не могу сказать, что это зрелище мне так уж понравилось. Скажу даже более: оно не понравилось мне СОВСЕМ. Особенно с учетом того, что спички почти закончились.
— Что ж — вы как знаете, — решительно заявил я, обращаясь к призракам, — но лично я собираюсь остаться здесь на всю ночь и, главное, наутро выйти из этой комнаты живым. Есть спички или нет спичек, есть свечи или нет свечей, есть Руки или нет никаких Рук!
И с не меньшей решительностью, чем это сказал, я уселся в кресло спиной к зеркалу, после чего зажег последнюю свечу одной из последних спичек.
Дрова в очаге все это время мирно горели. Но вдруг они рассыпались по сторонам; я сумел собрать их не без определенного труда, думая при этом о свече и спичках. Об опасности внезапного нападения тоже забывать не приходилось, но именно в эти минуты я вдруг смог оценить весь юмор сложившейся ситуации. И в самом деле на редкость забавно: я всю ночь зажигаю свечи, призраки всю ночь их тушат… Чем это, собственно говоря, мы все занимаемся?! Лишь воспоминания о свернутой шее несчастной Замбы, что было самой что ни на есть ужасной действительностью, мешали мне воспринимать все происходящее как на редкость комичный бред!
В коробке осталось только три спички.
