Призраки новых домов полностью

— Теперь, леди и джентльмены, возвращаюсь к тому, с чего я начал этот рассказ. А именно — с мук совести. Тщательно наведя справки, я понял, что не только Красная комната, но и вообще каждая комната в этом прóклятом доме регулярно посещается привидениями самого разного вида, пола, возраста и нрава. То же можно было сказать и о каждой лужайке парка. Тот женский голос, пение которого я услышал первым, был наиболее приятным и самым безопасным из всей их шайки, но ведь даже он, как вы помните, заставил меня поволноваться. Впрочем, один призрак еще как-то можно выдержать, но пятьдесят или шестьдесят — никоим образом, спасибо большое! Так что я продал эту долю своего наследства некоему скупщику недвижимости, выдвинув только одно условие: все должно пойти под снос. Это требование он выполнил, но, в свою очередь, перепродал камень и кирпичи одной строительной фирме, которая как раз воздвигала комплекс уютных двухэтажных вилл возле одного фабричного городка. Сначала от съемщиков и покупателей отбоя не было, но на второй год все обстояло уже далеко не так хорошо, на третий — еще хуже, а на четвертый желающих вообще не осталось. Ибо в каждом из зданий, мадам, завелись привидения. Бледные Руки и прочая потусторонняя гадость, прежде хранившиеся, если можно так сказать, на неком общем складе призраков, теперь продолжают свои ночные игры в тех виллах, на которые пошли строительные материалы, взятые из соответствующих комнат моего дома. Только у певицы оказалась другая судьба: гравий пошел на замостку дорожного полотна — и теперь она, бедняжка, по ночам так и ходит с пением по этой дороге, как раньше блуждала вдоль моей террасы.

— Но как все это может обеспокоить вашу совесть? — поинтересовалась собеседница мистера Брейса.

— Она у меня чрезвычайно чувствительна… — далеким раскатом на редкость нежного грома пророкотал Глас. — Моя совесть не может вынести самую мысль, что я, хотя и неумышленно, так преумножил число страданий в этом и без того неидеальном мире, выпустив из заключения этот рой преступных призраков. Вот что меня гложет, вот что не дает мне покоя…

— Значит, вы всерьез верите, мистер Брейс, что призраки последовали за кирпичами? — спросил американский адвокат.

— Уверен в этом, — печально ответил Глас. — И более того: каждое новое здание, при постройке которого использовались старые материалы, с огромной долей вероятности станет рассадником привидений. Разве строительный подрядчик озабочен тем, откуда взялись кирпичи?! Были бы дешевы! Вот почему мы так регулярно слышим о призраках, необъяснимо появляющихся в совершенно новых домах, и вот почему столь многие из них так опасны. Ведь получается, что их покой, хочешь не хочешь, уже был потревожен.

— Очень любопытно… — задумчиво протянул американский адвокат. — Но, если не ошибаюсь, мне уже доводилось прежде слышать о Бледных Руках. Причем именно применительно к России. Помнится, вы как раз упомянули, что эта история могла происходить в России, не так ли, мистер Брейс?

— Сэр, — проворчал Глас, — вы — необыкновенно остроумный молодой человек, цвет своей нации, сэр, да, именно так! Но скажите мне сначала: почему вы не ослиный хвост?

— Почему я не ослиный хвост? — повторил американец. — Право, не знаю, что и сказать. Потому, что в моей семье ослиных хвостов никогда не было — так?

— Ответ неверен, сэр! — Глас загремел так, как мы доселе и не слышали: — Вы не ослиный хвост потому, что вы — та часть ослиного тела, которая находится под ним!

И седовласый джентльмен, встав из-за стола, демонстративно покинул банкетный зал.