Поражение. Могло ли быть иначе? Я не надеялась, что нам удастся переспорить самого бога. Но и легко сдаваться не собиралась. Правда в том, что мы с ботом просто оттягивали неизбежное. Но сейчас… сейчас я почему-то не чувствовала ничего, кроме странного облегчения.
— Ты удивительно спокойна, — заметила Машина.
— Наверно… потому что я уже умерла в каком-то смысле один раз. Вот меня и не страшит помереть во второй, — устало вздохнула я.
— Маленьер, вы не можете сдаться, — сказал бот.
— Если у тебя еще остались какие-то идеи, то вперед, выскажи их Машине. Но я… я все. — Мне неприятно было ему это говорить. — Бот, ты же довел меня досюда целой и невредимой. Ты уже выполнил свою миссию. Ты молодец.
— Маленьер, не нужно говорить таких вещей, — возразил он. — Дело не только в миссии.
— Ничего не поделаешь, — сказала я.
В этот момент болезненное давление на мои виски резко ослабло, а затем и вовсе прекратилось. Я непонимающе поглядела на Машину.
— …Почему?
— Не пойми НАС превратно. МЫ делаем это вовсе не из жалости или в знак признания. Однако должны заметить, вы рьяно отстаивали свою правду, даже не смотря на то, что у вас не было никаких шансов. Вы не переубедили НАС. Но и НАМ, МЫ видим, не удалось переубедить вас. Каждый остался при своей правде. С этим МЫ можем согласиться.
Было бы опрометчиво просто раздавить вас. Пожалуй, НАМ будет интересно изредка понаблюдать за вами. Как за муравьями в террариуме. Две реликвии давно канувшего в небытие мира. Два живых ископаемых. Живите и дальше. Боритесь. Не этим ли вечно заняты люди? Выживите, если сумеете. Уговор выполнен, поблажек больше не будет.
Младшая из Диенгенваксов должна продолжить путь. Лес ее дом. Маленький робот должен продолжать ее сопровождать. Таково его предназначение. Лес тоже его дом. Вам нет места в новом мире. Вы навсегда застряли в междумирье, словно мухи в янтаре. Выживите ли вы? Найдете ли выход на поверхность? МЫ оставим это знание для себя, а вам позволим найти ответ самим.
Она произнесла это, как приговор, и пещера внезапно сменилась тошнотно-зелеными дебрями.
Я сделала робкий дрожащий вдох… и рухнула на колени, не веря тому, что мы остались живы.
День за днем. Месяц за месяцем. Мы продолжали идти. Мы продолжали идти, потому что иначе было нельзя. Мы повидали всякое: и невообразимое, и ужасающее, и прекрасное, и до невозможности обычное, и странное…
Сколько времени прошло со злосчастной встречи с Машиной? Уже и не вспомню. Я давно сбилась со счета. Можно спросить бота, но я, если честно, боюсь: боюсь невообразимой цифры, которую услышу в ответ. Знаю, что мы здесь долго. Очень долго. Год? Два? Три? Это ничтожно по сравнению с прежним моим существованием, но и условия теперь совсем другие — куда менее приветливые к нам. Для леса мы больше не ничем отличаемся от других нарушителей его спокойствия. Эти три года кажутся целой вечностью.
Я бросила похудевший рюкзак с припасами, найденный не помню уже когда и где, на траву и сама же приземлилась рядом с ним. Силы истощились, тело отчаянно нуждалось в отдыхе.
— Маленьер? — завис в воздухе бот.
— Без шуток, бот, я так устала, — ни с того ни с сего откровенно сказала я, и горлу неожиданно подкатил горький комок. Не хочу никуда идти. Ничего не хочу. Просто остаться бы тут, и будь что будет.
Но…
— Так нельзя, Маленьер.
Но бот не позволит. Каждый раз он в моменты моей слабости находит верные слова, чтобы поддержать меня. Сегодня меня не нужно убеждать. Я и так знаю, что не могу просто все бросить. Не могу перечеркнуть старания родных. Они наверняка хотели бы, чтобы я жила. И я живу.
— Нельзя… — тихо ответила я, с усилием проглотив комок. В лесу даже не поплачешь толком.
— Маленьер, — говорил бот после небольшой паузы, — помнишь симуляционный модуль, про который ты спрашивала, когда мы только начали наш путь? Тогда я не смог еще тебе ответить, потому что доступ к нему был заблокирован.
— Очень смутно припоминаю. А чего ты так вдруг внезапно? Что-то поменялось?
— Не так давно доступ был разблокирован. Но я все не мог подобрать подходящего момента. Эта симуляция предназначена для тебя.
— Какая еще симуляция?
— Тебе лучше это услышать. Запускаю.
Бот замолчал, и почти тут же вместо него заговорил другой голос. Голос, который я уже и не надеялась когда-либо услышать.
— Привет, Маленьер.
Это был папа. Он что-то начал говорить, объяснять про симуляцию, ее смысл, но я почему-то не воспринимала его слова, будто они были на другом языке, который я внезапно забыла.
— Выключи, бот. Выключи, пожалуйста.
— Почему? — удивление промелькнуло даже в неспособном на эмоции голосе.
— Просто выключи.
Он выключил и несколько секунд молча смотрел на меня.
— Не хочу. Не сейчас и… никогда. Сердце щемит от одного голоса. Если я начну вслушиваться в слова…
— Твое право, Маленьер. Но если захочешь прослушать сообщение, ты всегда…
— Нет. Удали ее.
Бот приблизился, оказавшись на уровне моих глаз.
— Уверена? Если я сотру симуляцию, восстановить ее уже будет невозможно.
