И снова этот вопрос — почему сейчас? Вариантов хватает. Устроить заварушку перед ежегодным балом дерзко, зато позволит показать полукровкам: «Вот, смотрите, вы вышли на улицы, отстаивая свои права, а ваш повелитель вас не слышит, устраивает балы, когда в столице творится такое…». Дэйвы потребуют радикальных действий. И ни те, ни другие желаемого не получат. Он не может отменить бал, не расписавшись в собственной слабости, и наказать арестованных так, как хотят дэйвы, а именно казнить, будет верхом идиотизма.
«Умная сволочь! Если не все просчитала, то очень многое точно». Поставила его в неудобное положение, ударила по престижу, и сейчас затаится, чтобы посмотреть, как повелитель справится с этой задачкой, как убедит союзников в Арвитане, пострадавших членов Совета, и незваных гостей из пустынных степей, что способен удержать власть. Или это тоже отвлекающий маневр? Пока он будет разбираться с недовольством, они нанесут новый удар. Хотят его отвлечь, чтобы сделать что?
— Кто же ты? И чего хочешь на самом деле?
Плохо, если эта тварь не одна. Это значит, что целей несколько. Нет, сам он не разберется, нужен свежий взгляд. Эвен должен был вернуться еще час назад. И где его носит?
Инар попытался почувствовать свою Тень и с удивлением обнаружил, что друг уже во дворце, правда, направлялся вовсе не к нему, а в совершенно противоположную сторону.
— Хм, а это уже интересно, — хмыкнул повелитель, осознав, куда так спешит лучший друг. Решил, что время вышло, и отправился спасать свою неугомонную истинную от гнева собственной Тени. Правда, как оказалось, опасался он напрасно — Эвена привели в комнату Клем совершенно иные причины.
— Девица, — констатировала Тей, наблюдая за спящей рыжеволосой дэйвой в моей комнате, в моей собственной кровати.
— Знакомая девица, — откликнулась я, почесав лоб, поморщилась от боли. Не там почесала, прямо по едва затянувшемуся порезу.
— Откуда?
— Да было дело. Это Эва. Принадлежности рода не знаю. Но она учится в «когте дракона».
— Вау! — удивилась Тей и более внимательно стала разглядывать незваную оккупантку чужих комнат. — А с виду не скажешь.
— Проехали, — повелительно отмахнулась Тей. — Ты мне скажи, ты кто такая, и какого демона забыла в комнате Клем?
— Меня эрис Кари привел. Сказал, что здесь я буду в безопасности.
— А тебе грозит какая-то опасность? — подсела я к девушке, по цвету лица давно сравнявшейся с белоснежными простынями.
— Не знаю. Просто то место, где я жила…
— Не очень подходит для тебя?
— Совсем не подходит, — слабо улыбнулась дэйва. — Я снимала комнату в одном не очень приличном месте.
— В борделе что ли?
— Почти, — горько вздохнула она, а Тей припечатала:
— Значит, ты бездомная.
— Получается да. Простите, я ворвалась… не надо было…
Надо же. При первой встрече Эва показалась мне сильной и смелой, а сейчас маленькой и слабой, и готовой вот-вот расплакаться. Нет, ну так дело не пойдет.
— Да ладно, мне не жалко, — милостиво махнула рукой. — К тому же, может и хорошо, что ты сегодня здесь оказалась.
— Почему?
— Потому что дворец сейчас самое безопасное место в городе. На улице такое творится…
Пока мы с Тей наперебой рассказывали об утренних приключениях, лицо дэйвы все больше вытягивалось.
— А потом мы подошли к барьеру, и тут на нас напал этот… как его?
— Богус, — помогла подруге вспомнить я.
— Точно. Жуткая красноглазая тварь…
— И вонючая, как сточная канава.
— Меня чуть не стошнило, — призналась Тей.
— Меня тоже, — вторила я ей.
— Вы видели богуса? — отмерла, наконец, впечатленная нашим рассказом дэйва. — Настоящего?
— А что, бывают ненастоящие? — заинтересовалась Тей.
— Мы его, как тебя сейчас видели. Скелет со скрученными руками, вместо лица тени какие-то…
— И глаза красные. Жуть жуткая!
— Бр-р-р! — поморщилась я. А дэйва задумчиво протянула:
— Все как на картинке.
— На картинке? — вскинула брови Тей. — Эту мерзость еще и на картинках изображают?
— Да, — подтвердила Эва, — я видела недавно в одной книге.
Девушка откинула одеяло и побежала к своим сумкам, сложенным в углу, в моей сорочке, между прочим. Ладно, ладно, я не жадная, только неприятно немного, что Эвен поселил кого-то в мою комнату, и даже разрешения не спросил.
— Вот! — Эва достала огромный талмуд и вернулась к кровати, где мы и смогли лицезреть чудовище под названием богус, и весьма подробное его описание.
— И правда, как на картинке, — передернулась я, особенно, когда Тей начала вслух читать, что там про него писали. А писали жуткие вещи.
Богус — порождение магии, каких-то неудавшихся экспериментов с мертвецами. И как все мертвые, поддерживающие себя за счет живых, богус питался энергией, душой живого существа. Они полуразумны, и не могут существовать без хозяина и сосуда, в который возвращаются, напитавшись чужой энергией.
— Значит, его кто-то на нас натравил?
— Не на нас, — поправила меня Тей, — на мастера Хорста.
— Зачем?
Ответа ни у кого из нас не нашлось, а мы принялись читать дальше.
Богус опасен тем, что выпивает души до дна, оставляя лишь пустую оболочку, и победить его может только некромант.
