— Это не то, что вы подумали, — решил прояснить ситуацию слегка прибалдевший Эвен, и догадался, наконец, спустить меня на пол. Я подхватила сползающее полотенце, перевязала поудобнее под жутким, мрачным и отвратительно холодным взглядом моего ни бывшего, ни настоящего, вообще, не пойми кого, и в сердце начала разгораться злость. Вот знала бы его хуже, решила бы, что это ревность, но вероятнее, он освободился и решил убить нас с Теей за участие в маленьком утреннем происшествии. А вот почему в обход Эвена? Ведь он явно не в курсе нашей прогулки по столице. Странно.
— Может кто-нибудь соизволит подать мне халат?
Подал Эвен.
— Спасибо, дорогой… э… друг, — выдала я, запахивая предмет туалета. Нет, я хотела другое сказать, но увидела потерянный, просто убитый взгляд Эвы и поняла, что девочка попала. Подлый дэйв уже умудрился украсть ее маленькое, невинное сердечко. А тут я, у него на руках, полуголая. Бедняжка, что она могла себе вообразить? — И это, в самом деле, не то, что вы подумали. Кстати, Эва, Эвен тебя тут разыскивал, а нашел меня. Расстроился.
— Что? — повернулся ко мне все еще не пришедший в себя дэйв.
— Расстроился, говорю, что не она, а я тут на твоих руках висела… э… лежала… короче, что не ее таскал ты на своих распрекрасных руках. А вообще, у меня жених есть. И на днях я контракт подпишу.
— Ты прочитай, для начала, — машинально выдал Эвен. М-да, двусмысленно как-то получилось. Поэтому я решила пояснить, для тех, кто не понял.
— И это не он.
Эва покраснела, Тей вообще в ступор впала, а этот… который мне не жених и никогда не будет, подпер плечом открытую дверь и пытался скрыть усмешку. Гадина не скрывалась.
— Может, вы это… выйдите уже. Я хоть оденусь.
Народ потянулся к выходу, некоторые развернулись, все с той же мерзкой усмешкой, но оставили меня все же одну. Даа… Дурацкое утро, не менее по дурацки закончилось. А, нет. Еще не закончилось. И это я поняла, когда выползла в гостиную, одетая и причесанная, а в ней почему-то никого не оказалось, кроме одного гада, который все с той уже усмешкой подпирал новую стенку.
— Э… а где все? — решила прервать затянувшееся молчание.
— Завтракают, — снизошли некоторые до ответа.
Эх, а я ведь тоже кроме чая с печеньем у Дивии, так до сих пор ничего и не ела. Завидую. Они едят, а я тут… отдуваюсь.
— Красивая прическа, — выдал айсберг, по какому-то недоразумению принявший форму моего, поправка, не моего любимого.
— Спасибо, наверное.
— А теперь расскажи мне, милая, что произошло утром.
О, началось. Приветственная часть закончилась, начался допрос, но и я уже не та глупая Клем, которая готова была ради него ковриком растелиться у ног. У меня появились зубки.
— А ты не имеешь никакого права меня допрашивать, и милой тоже не имеешь права называть. Я вообще больше не твоя милая. Ты сам отказался, ты… ты… и вообще, не надо так на меня смотреть.
Демоны! Нет, все демоны ада. Он невыносим. Мы же уже выяснили все, так зачем же… теперь… новую боль причинять.
Его усмешка увяла, а мое лихорадочно-веселое настроение растворилось, словно и не было его.
— Уходи… — жалобно прошептала я. Переоценила свои силы. И, как оказалось, я все еще та самая глупая Клем, и все еще готова на все, когда он так на меня смотрит… — пожалуйста. Я все Эвену расскажу, если хочешь в подробностях, но только уходи.
И между нами застыла тишина. И мир глаза в глаза, и нити, связывающие две любящих души. Страшно.
Я отвернулась, чтобы не смотреть. Ведь там искры огня, тщательно подавляемые, под идеальным контролем, но я вижу их, я все еще их вижу. Зря я вернулась во дворец. Надо было к деду идти. Там хотя бы не больно.
— До бала ты побудешь здесь. К вечеру доставят твои вещи.
— Нет! — ответила я, разозлившись. — Ты больше не имеешь права ставить мне условия. Я больше тебе не подчиняюсь.
— На твоего деда утром напали, — равнодушно поведал он, не впечатлившись моими криками.
— Что? — злость пропала, появился страх.
— Не только на него, на всех членов Совета.
— Это заговор, — поняла я. — И этот мятеж…
— Ни что иное, как прикрытие, — не стал скрывать он.
— А дед… он…
— Жив, почти здоров, рвет и мечет. Одного богуса не достаточно, чтобы его свалить.
Богус?! На моего деда напала та же жуткая тварь, что и на мастера Хорста? Какой кошмар. Поверить не могу.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я не собираюсь ограничивать твою свободу. Это просто меры предосторожности.
— Конечно, — скривилась я. Просто меры предосторожности, и ничего более. Лгун. Делает вид, что ему на меня плевать. — И что? Это все, что ты хотел сказать?
— Да.
— Тогда я буду просто счастлива, если ты оставишь меня одну, — рявкнула я, и отвернулась, кипя от гнева.
— Как скажешь, — протянули за спиной.
