Обычно дорога назад считается короче, но в нашем случае вышло наоборот. Погода на Севере резко ухудшилась: ветер выл не переставая, наметая снег сплошной стеной. Не смотря на то, что мы двигались к югу, морозы усилились. Ночевали на постоялых дворах и деревушках. Первые дни Морис ничего не ел, только плакал. Роанцы намекнули прирезать парня, чтобы избавить от мук, но я отверг подобную идею. Состояние ребенка понятно. В отличие от меня, он знал любовь отца и платил ему той же монетой. Он тосковал и кидал в мою сторону крайне враждебные взоры. Я сказал по — валлийски, что ему ничего не угрожает, и я отпущу, когда придет время. Не поверил, но и сбежать не пытался. Умный мальчик.
Через четверо суток, вместо трех запланированных, достигли широкой развилки на Таласс. Здесь, на распутье, пересеклись с торговым караваном, охраняемым вооруженным сопровождением. Императорские всадники оповестили, что путь в столицу через Вейер замело снегом и всех направляют в объезд через Астру. Я выругался: не припомню, чтобы дорогу на юг занесло сплошняком, до полной непроходимости. Делать крюк на Астру — лишний день пути, но иного выхода нет. Придется менять маршрут и двигаться по новой схеме.
Сейчас мы отклонились от намеченного плана и судя по карте, смещались на восток к мысу «Марли». Судьба упрямо толкала в сторону побережья. Я вспомнил себя в семнадцать лет. Море, крепость «Сноуфорст», семью коменданта, первый поцелуй с Лейей. Проклятье! Тот образ до сих пор продолжал волновать… Ощущения равносильны тому, как получить всего несколько глотков чистого воздуха. Давно канули в лету те дни, когда мы носились по прибрежным просторам. Почти дети. Контакт был недолгим, но мощным. Сила чувства измеряется не продолжительностью знакомства, а степенью глубины ожога. В моем случае он обуглил мясо, обнажив кости.
Кто она теперь? Верная супруга почтенного лэрда с кучей детишек? Или уехала учиться в Таласс? Или все еще на мысе, возле отца…
— Да? — от мысли отвлек хлопок по плечу одноглазого Ралла.
Тот махнул рукой на горизонт. Судя по пейзажу, от развилки отъехали на приличное расстояние — голая степь, а вдалеке показалась река, на которой стояла Астра. Я поднял глаза и увидел, что небо делилось на два разных цвета — черный и синий. Черным оно было левей, на востоке, и стояло прямою стеной. На нас надвигался буран!
— Придется сворачивать. Здесь деревенька неподалеку — вон она! — указал я на запад, в противоположную от бурана сторону и дал знак следовать за мной, к скудной полоске леса.
Роанцы беспрекословно подчинились. Небо сползало с гор, расстилаясь как дым по ущельям. Черная даль была близка, но снег еще не падал сверху — буран надвигался медленно. Морис притих, от меня не укрылось, его била крупная дрожь. Лихорадка? Еще не хватало! Что ж. Если парень умрет в дороге, значит так угодно Великим духам. В этой глуши нет возможности выхаживать его, а учитывая погодные условия…
Мгла уже подбиралась к солнцу. Кругом темнело все: обледеневшая река и небо. Еловые лапы мотало, раскачивая от порывистого ветра из стороны в сторону. Рукавом прикрывая от вихря лицо, осматривал округу: какой дом выбрать? Вместе с сыном Шейрра нас семеро. Лучше избу попросторнее. Привилегия роанцев указать на любое жилище. Здесь никто не посмеет отказать инквизиторам, наделенным правом карать прямо на месте, не разбирая причин.
Глаз заприметил дом на окраине достаточно вместительный и крепкий. На стук в ворота открыла пожилая женщина. Увидев роанцев с серебристой эмблемой на груди ее глаза расширились от страха. Судя по внешней реакции бедняжка находилась на грани обморока.
— Нам бурю переждать. Конюшни достаточно, — бросил я, войдя во двор.
Хозяйка кивнула, указывая на большой пристрой, вроде сарая. Конюшня соединялась с домом. Очень хорошо. Открыв двери, вошел внутрь и смекнул, что лошадей тут давно не держали: когда пришел голод, их попросту съели.
— Еда есть?
Старуха отрицательно мотала головой.
— Третий день во рту ни крошки, эйр…
— Фейрл… — назвал я вслух свое новое имя. — Тогда топи печь, приготовим сами.
Из запасов оставалась сырая дичь, копченое мясо, крупа, несколько луковиц и большая буханка хлеба. Ужин обеспечен. Завели лошадей в стойло, а сами сложив мечи и расстелив плащи, расположились на сене.
Пораженный лихорадочной тряской, Морис горел. Я достал бурдюк и дал ему отпить шираса. Обжигающий напиток опалил горло. Парень закашлялся, но проглотил.
— Терпи, — усмехнулся на валлийском.
— Я тебя ненавижу, — зло процедил тот, зарывая лицо в меховую шкуру.
Отлично! Румянец на щеках и дерзкий ответ указывали, что силы бороться есть, а значит жить будет.
— Возможно, эйр Фейрл или его спутники желают развлечься? — на пороге нерешительно замерла одетая в лохмотья темная фигурка чумазой девочки неопределенного возраста.
Голод толкал местных продавать свое тело состоятельным постояльцам. Довольно привычная картина, но меня тряхнуло в отвращении и злобе: каждый раз на эту крайность шли все более молодые, почти дети.
