А главное — чем точно вызван его страх? Неужели это всё-таки Марк, который и после такой тяжёлой психологической травмы узнал своих «друзей» из прошлого?
— Ему ещё трудно двигаться и говорить, дай ему время, — сказал Герман, когда Тина панически затопталась на месте.
— Погодите-ка. По-моему, мы оживили труп, но не Марка.
— Не спеши с выводами, поглядим пока на него.
— Кто вы такие? Зачем… Зачем вы это делаете?! — закричал воскрешённый, через силу продолжая отступать. Он стонал при каждом вздохе, при каждом ползке. Его грудь сияла, и энергия перевоплощения причиняла ему боль.
— Он не узнал нас! — Тина стиснула шапку.
— Да тихо ты, подождём ещё.
— Уйдите! Оставьте меня одного! Прекратите мучить!
Несчастный парень клубочком свернулся на полу, и его глаза заволокло мутной пеленой. Казалось, он снова умирал. Он стремительно слабел и бледнел в нежелании поддерживать в себе жизнь.
— Нет-нет-нет! Только не умирай, слышишь!
Кристина подбежала к воскресшей душе и приподняла его тело за плечи, но воскресший вновь склонился к полу, не в силах пошевелиться. Его губы колыхнулись и устало залепетали, прежде чем глаза закатились под веки:
— Передайте Тине… что я не хотел…
Сердце ёкнуло, и дыхание Тины прервалось на вздохе. Только Марк её так называл под конец жизни, не Тима. Он почти узнал её… Её волосы всё портили!
А, может быть, и нет?
За дверью послышались быстрые грозные шаги.
— Чёрт, нас услышали, — зашипел Герман. — Кристина, бежать надо! Через портал! Давай, давай, шевелись! Я рисую руны, а ты бери его, и мы уматываем.
— Конечно, — Тина натянула на себя шапку и, выхватив из холодильной камеры простынь, обмотала им бёдра нового Марка.
— Подымай его, живо! — зарычал Герман, и из его пальцев заискрился свет.
— Да я уже!.. Не бойся, холод придётся потерпеть, но мы спасём тебя.
Она нагнулась над его ухом и мягко прошептала, проведя рукой по его щеке:
— Да будешь ты пробужден, Эндимион, но забудь воскресшую тебя Селену.
Магия заговора прокралась в душу Марка, неуловимо стирая в памяти её образ. Совсем на миг Марк потерял сознание, но затем очнулся и потянулся к протянутой ему руке. Страха не было, была лишь воля к жизни.
— Вставай.
Марк обхватил шею Тины, борясь с мороком, когда Герман открыл рунический проход. В двери холодильника кто-то ломился, пора торопиться.
— Бежим! — воскликнул Герман, подхватил Тину и Марка, и трое ворвались в небесный свет, когда дверь сорвалась с петель, и прибежавший на шум дежурный застал от них лишь тени.
Они бежали по заснеженной аллее. Тина и Герман поддерживали Марка за руки, дабы он не упал без чувств. Он был на грани, обнажённый и беззащитный. Мартовский холод лишний раз усугублял бессознательность, и потому Герман прямо на бегу накинул на Марка своё пальто. Чем ближе они были на пути к машине, тем быстрее Марк терял силы и валился с ног, и воскресителям приходилось насильно поднимать его и заставлять идти дальше.
— Он ещё ничего держится после портала, — задыхаясь от скорости, сказал Герман. — Я боялся, что он сразу отключится. Но в таком случае, у него, скорее всего, отшибёт память.
— Скорее всего? — так же с придыханием возразила Тина. — По-моему он и так ничего толком не вспомнил.
— К его же счастью. Ты сама говорила, что он натворил, когда был жив.
— Но тогда он и не вспомнит ничего другого, — обеспокоилась Тина, когда они подошли к дверцам джипа.
— Ещё вспомнит. У него будет время, — ответил Герман и бережно усадил Марка на заднее сидение.
Изнеможённый Марк всем телом повалился на мягкую обивку. Больше он ни на что не реагировал. Укрытый пальто Германа, он будто заснул, хотя его обморочный сон без признаков движения и редким дыханием походил на летаргию.
Тина заскочила в джип с другой стороны и села рядом, положив голову Марка себе на колени. Герман завёл двигатель и вдавил педаль газа в пол.
На часах около трёх ночи. И никто не погонится за ними. Какая радость.
Тина не отрывалась от умиротворённого лица, которое пусть и выглядело как лицо Тимофея, но за которым скрывался её Марк. Это лицо слегка поменялось, когда душа Марка обрела новое тело. Он был прекрасен как тот самый мифический Эндимион, заснувший под чарами богини Селены, и прямо здесь и сейчас она была его Селеной, которая будет охранять его сон.
— Сзади сумка, достань оттуда вещи и одень его, а то замёрзнет, — вдруг заговорил Герман, не отвлекаясь при этом от дороги.
Не дождавшись ответа, он глянул через зеркало на смущённую Тину и откровенно воскликнул:
— Что такое? Ты уже видела всё, что у него есть, давай!
Тина послушалась и, расстегнув взятую сумку, вынула приготовленную Германом одежду. Сбросив покрывало, она натянула на Марка джинсы, обула в лёгкие ботинки. Он тихо простонал, когда она побеспокоила его тело, но так и не проснулся, продолжая невнятно бормотать что-то под нос.
— Тише, тише, не бойся, всё будет хорошо, — ласкала его Тина, массируя кожу под волосами.
