Под слоем шарфа, закрывавшим пол-лица, никто не слышал её плача, который она упорно, но бесполезно сдерживала в горле, а слёзы непокорно лились по щекам, уходя в мягкую ткань. Она бы закричала, давая волю горю, но её не должны здесь видеть. Тина отвернулась от тела и положила ладонь на опухшие глаза.
Сначала у неё забрали Марка, теперь она лишилась Тимофея. Два дорогих ей парня.
Они погибли из-за неё!..
Кто-то похлопал по плечу, и её легонько подтолкнули в сторону арки.
— Покиньте место преступления, — сказали ей. — Вам здесь делать нечего.
Всё точно, подумала Тина. Больше ей здесь делать нечего…
С тяжёлым камнем вины она побрела во тьму.
_______________________
(*) «Я чувствую, как пришло моё время встретиться с этим. Смогу ли я? Пусть это и будет концом жизни, за которую я так держалась. Но я не убегу, ведь нет пути назад». (Within Temptation — Stand My Ground)
И я вдыхаю жизнь в твой труп. Приди и дотянись до меня.
Я чувствую тину на моих руках, дрожащее кровавое пламя, глаза, крики!
Я зову тебя… Сейчас!
Эти ночные тени, растущие позади, извивающиеся по моему телу.
С мрачным шепотом, блуждающим в тумане, ты — моё убежище… Моё!
Mandragora Scream — Silences
[Письмо Кристины]
«Герман знал, каким ударом для меня окажется смерть Тимофея. Он дал мне день на отдых, но следующей ночью мы были обязаны провести ритуал воскрешения. Да и я знала, что время не ждёт.
А время в Доме Слёз течёт нелинейно нашему. Сколько прошло там дней? Или месяцев? Или же там прошёл целый год? Никому не известно. Ничто не определит закономерности. Пройди там хоть один день длиной в наши три месяца, я заставлю душу Марка вылететь из этого треклятого дома и жить как нормальный человек — без полутени, без влияния Дома, без зла.
Так я думала. И вот, эта ночь настала.
Герман приготовил эликсир посвежее, смешав в нём волосы, которые я принесла для него из квартиры Марка. Я собрала их с подушки, там их оказалось достаточно. И я опять была вынуждена видеть эти порочные стены. Право, странно, что за три месяца сюда не пришёл никто другой. Я не знала ничего о его родителях, родственниках, старых друзьях, если они были. Да, мне известно, что Марк жил один в этой квартире, но после его «смерти» стало особенно чётко казаться, что он был совершенно один.
Со мной, Марк, ты уже не был бы один. Это ещё одна причина, ради чего я пошла на этот акт…»
[27 марта 2016 года]
— Почему мы едем именно в этот морг, а не в морг святой Елены? — спросила она, пока за окном проносились ночные огни.
— Потому что, если в «святой Елене» исчезнет труп, всем миром заподозрят меня. А кто ещё из персонала увлечён столь странными идеями postmortem, как я?
Тина попыталась засмеяться, но смешок вышел искажённым как из сломанного радио.
— А почему, кстати, мы едем туда, если мы можем открыть портал и…
— Марк может не выдержать перехода в далёкий портал. Да, портал мы можем построить, в крайнем случае, когда будем убегать, да и то лишь только до нашей машины. Более дальнее расстояние его тело может не перенести.
— Так, значит, рунические порталы тоже разрушают тело и психику?
— Да. Но это лишь, если человек сам по себе слаб физически и ментально, и если использовать их слишком часто. Представь себе, что на время полёта между порталами мы ненадолго растворяемся на мелкие частицы, а затем эти частицы собираются вместе только на выходе…
— Ага, я поняла, к чему ты.
— Вот и отлично. А теперь давай не будем отвлекаться. Мне нужны твои чистые эмоции, помнишь?
— Конечно, Герман.
Они приехали в центральную часть города и остановились у одного старого здания. По знаку Германа, когда он заглушил мотор, Тина натянула на нос шарф и вышла из джипа. Последовав за ней, Герман приостановил её, тронув за плечо, и вручил широкую капсулу с хранившимся в ней шприцом, наполненным Эликсиром Жизни.
— Скажи честно, — решил удостовериться Герман. — Ты точно осознаёшь, на что идёшь?
Глаза Тины гордо прищурились.
— Если мертвецы способны забирать живых на тот свет, то почему живые не могут возвращать мёртвых в их тела? Если мы можем менять будущее, то и прошлое мы в силах исправить, — она убрала капсулу в карман и добавила напоследок. — Пора кончать с этой несправедливостью.
Портал привёл их в коридор морга. Было темно, тихо, а, главное, безлюдно — идеальная атмосфера для запланированного ритуала.
Липкую тишину нарушил скрежет железа и звон магии. Струйка ледяного света от Воздушных Рун просочилась в замочную скважину и открыла дверь подобно ключу. Ночные гости оказались на пороге «холодильника».
— Ну что, уважаемый Доктор, это здесь, да?
— Здесь, здесь. Оставь шутки за порогом, я никакой не «доктор».
— Ну-ну, ты же у нас доктор оккультных наук, а как же.
— Хватит.
Тина тихо хмыкнула, но тотчас же осеклась при виде холодильных камер морга. Чем больше боишься, тем сильнее тянет по-глупому шутить. Герман поправил фетровую шляпу, венчавшую его голову, и пробежался глазами по ячейкам камер.
