Тина не согласится на случайный труп. Новое тело должно соответствовать её ненаглядному Марку. Да, внешне это будет совсем не он, Тина смирилась с этой мыслью, но душой это будет ни кто иной, как Марк.
— Так… Придётся искать, — проронил Герман. — Маятник у тебя?
— Конечно.
Тина покорно отдала ему маятник, предварительно снятый с шеи. Герман ни за что ни пожертвовал бы своим, боясь любого намёка на то, что за его мыслями могут следить. Он взял маятник за цепочку и подвесил над открытой ладонью Тины. Магический компас интенсивно закружился в воздухе, вращаясь вокруг оси в течение нескольких секунд. Затем Герман подбросил его вверх и ловко поймал его в воздухе.
— Мы точно найдём его здесь, это у тебя были сомнения, — заверил он.
— Мне нужно было просто… «Убедиться, что мы действительно его найдём». Ах, ладно, — Тина недовольно фыркнула и отошла к ближайшей ячейке холодильной камеры.
Открыв её, она выдвинула первый на очереди труп. Сморщенный, тощий, безобразный.
— Может, этот? — предложил Герман.
— «Он смеётся надо мной»? Нет, — твёрдо ответила Тина. — Ему на вид лет так шестьдесят. Я не хочу, чтобы он жил в теле старика. Нужно молодое тело, максимально неповреждённое. Мы же договаривались!
— Логично. Так, а здесь у нас… Оу, ох ты ж… У него головы нет…
От вида трупа из второй камеры Тина схватилась за шарф и отвернулась в приступе рвоты. Это ещё хуже, чем пуля в груди. Там же… Там же… Толком не разглядела, но и смотреть не надо. Срочно забыть об этом, срочно! Какой ужас.
— Да-да, теперь-то ты представляешь, каково это работать каждый день патологоанатомом, — воскликнул за спиной Герман.
Верно. Герман и не такое видел за свою карьеру, это точно. А если уж он одно время сотрудничал с экстрасенсами — и подавно. Тина быстро успокоилась, её голос приобрёл прежнюю ровность.
— Я знаю, — сказала Тина, откашлявшись от дурного привкуса. — Мне с самого начала было известно, на что я иду. Иначе б у меня не хватило сил идти за тобой.
Она сама удивилась тому, насколько безэмоционально прозвучала её речь. Так же ровно, без каких-либо эмоций, за какие можно было бы ухватиться. Почти так же спокойно говорил с ней Марк, когда он отказывался от её помощи. Когда он был в больнице, когда они с Агатой ворвались к нему домой. Внезапная злость сменялась внезапным спокойствием.
Похоже, в ней проявилась полутень. Без защиты маятника она всевольна. Но сейчас эта её способность к резкой смене эмоций оказала весьма нужную услугу.
— Ага! — громко прошептал Герман, и Тина обернулась.
Герман раскрыл одну из самых дальних ячеек, из которой теперь высовывался поддон с третьим трупом. Над ним яростно кружил маятник. Тина воспрянула духом и мигом оказалась подле Германа.
— Как насчёт этого? — он откинул полотно с мертвеца, и Тина едва не вскрикнула.
Что он задумал? Почему именно это тело? Он что, не узнал его? Они же виделись!
Тина сорвала перчатку с одной руки и коснулась кожи возле пулевого отверстия. Кожа холодная, окоченевшая, неживая. Тина отдёрнула пальцы, словно её ударило током. И что же, Герман теперь предлагает воскресить его? Одного своего друга в теле другого?
Она не вынесет этого. И всё же, гладя мёртвого Тимофея по длинным светлым волосам, ей хотелось воскресить именно это тело. Но зачем только Герману дразнить её чувства, несколько раз повторяя, готова ли она к ритуалу, готова ли в чужом трупе воскресить любимого человека? Лежал бы здесь кто-то другой на поддоне, она бы ни о чём таком и не подумала. Но Герман открыто подталкивал её к оживлению Тимофея — точнее, даже не его самого, но его тела!
Он что-то явно задумал. С самого начала Тимофея кто-то убил. Зачем? Он и мухи не обидит!.. Разве что, если бы он развивал в себе полутень как Марк, то, возможно, и обидел бы. А он молчал о том, что он полутень. Но кто-то убил его, убил жестоко, намеренно стреляя в сердце. А Герман говорил ей, что полутень неубиваема, и что единственное её слабое место — это сердце…
Кто-то знал. И знали об этом только двое.
Кристина собралась с духом и неуверенно прошептала:
— Это он… Он тот, кто нам нужен.
— Я так и думал, — одобрил Герман.
Тина притворилась, что не заметила этот хитрый огонёк в его глазах.
— Сам взгляни. Его тело, оно прекрасно. Этот выстрел всё испортил.
— Нет, скорее, помог. То есть, помог нам найти именно его, — сказал Герман, покрутив маятником над грудью Тимофея.
— Что бы ни произошло, Смерть недолго будет лакомиться им. Его ждёт Жизнь.
Герман удовлетворительно кивнул.
— Значит… ты точно за этот вариант? — спросил он в последний раз.
— Ты сам так решил, — Тина искоса посмотрела на него смеющимися изумрудами.
Герман растерялся — он понял, что она догадывается. Она и не намеревалась скрывать подозрения. Мимолётное потакание, она всего-навсего пешка, нечего жалеть. Герман овладел собой и ответил, продолжая играть выбранную роль:
— Мы оба так решили.
