Тина зарычала и резко выехала на дорогу. Чуть не спровоцировав аварию со случайными машинами, она развернулась и поехала по шоссе.
Надо отвезти его к Агате. Она пустит её в любое время суток, она поможет. Она Марка и полечит, и приютит, она всё для него сделает, если Тина попросит. И Герман не посмеет туда явиться. Конечно, дом Тины или дом Марка ближе отсюда, но везти его к себе грозит разоблачением. А сумка с ключами от квартиры Марка как раз осталась у неё дома. Никто не должен знать, что это она — воскреситель. Не сейчас. Время ещё придёт.
Она рискнула. А будто бы она никогда не рисковала.
— Пусти меня, Тина! — снова послышалось ей, и что-то заскреблось у неё на плече. — Пусти в себя, не то ты врежешься куда-нибудь!
— Отстань от меня! Сними я маятник, ты непременно отвезёшь нас в Дом Слёз, я больше тебе не верю!
Тина продолжала вести джип, неуверенно, но быстро. Благодаря длительным поездкам на скутере, она примерно знала, как ехать, чтобы добраться до Васильевского острова. Далеко же ей ехать, но так надо. Герман предал её. Осталась у неё одна Агата.
Какая горькая ирония — ей придётся поступить с Агатой точно так же, как Герман поступил с ней.
— Ты куда? — эхом спросил Герман из-за грани. — Куда ты едешь! Ты уже проехала…
— Я знаю, куда я еду, а тебе знать не нужно, — съязвила Тина.
Уж правда ли она общается с умершим Германом, или же это начались галлюцинации на почве нервов, ей было всё равно.
— Ты не уедешь далеко, остановись!
— Оставь меня, Герман! Ты мёртв!
— Я не отстану, Тина. Не оставлю до тех пор, пока не добьюсь своего.
Руки непокорно дрожали. Как и ноги в коленях. Маятник пульсировал на груди, словно бы внутри него кто-то стучался. Чёртово сердце, оно вновь заныло. Терпеть, только терпеть. Надо доехать.
— Тина, ему дурно, — зашептал Герман.
— Врёшь ты всё, он не…
И с задних сидений раздался крик. Съехав на тротуар, Тина обернулась к Марку. Его тело ворочилось на спине, пальцы скрючены, а на обнажившейся груди проступало блестящее серебряное пятно. Процесс слияния не был завершён. Он по-прежнему под действием Эликсира Жизни.
Быстрее к Агате! Тина вдавила газ в пол и, нарушая всевозможные правила, помчала по улицам. Машина подскакивала как брыкающийся конь. Пока что они ехали по Крестовскому, а Марк кричал так, словно его резали по частям изнутри. Громко, больно, мучительно.
— Не смей проникать в его тело! — заорала Тина, мечась взглядом.
— Я ничего и не делаю, — грубо ответили ей. — Следи за дорогой. А ещё лучше притормози и надень на него маятник, тогда его душа никуда не денется…
— Ты просто хочешь улучить момент, чтобы я расслабилась!
— Делай, что я тебе говорю! — ударило в уши. — Так-так, кажется, я понял, куда ты едешь. Ты что, спятила?! Да он умрёт раньше, чем ты доедешь!
— Он не умрёт, если же мы создали правильный эликсир.
— Это зависит не от эликсира, а от его души!
— Герман, ты…
Внезапно в рассудке помутилось, поплыло чёрным океаном, и её голова повалилась на руль с пронзающим ударом забившегося сердца. Тело ослабевало, сердце металось без умолку, готовое невыносимой болью вытолкнуть её сознание. Герман не мог проникнуть в неё, отчего ж тогда так плохо?
— Следи за дорогой!.. Очнись!
Его голос, который прозвучал громче обычного, протрезвил Тину… но время упущено. На огромной скорости неуправляемая машина врезалась в дерево, и её передняя часть сложилась как гармошка. Океан тьмы продолжал разливаться…
Тина пришла в себя под грудой осколков. Шрамы от порезов быстро затянулись, и, вывалившись из покорёженного джипа, она обнаружила, что её тело в абсолютной сохранности. Не будь она полутенью, она с трудом бы пережила такой удар.
А как же новое тело Марка?
«Боже мой… Только бы он бы в порядке!»
Тина выудила Марка из того, что ранее было жизнеспособной машиной, и успела оттащить на сравнительно безопасное расстояние, когда джип подпрыгнул на месте и вспыхнул яростным пламенем. От его языков вместе с дымом и искрами взвивались силуэты Воздушных Рун.
Работа Германа, не иначе. Он, как и она, не хотел оставлять следов своего присутствия.
Тина накрывала собой Марка, боясь, что пламя перекинется на ствол дерева или задеть их мощью размаха. Но пламя стремительно гасло, подъедая в машине всё, что горело. Тина приподнялась на коленях и крепко обняла Марка.
— Эх, жаль… но ничего. Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем… Марк? Ты меня слышишь?
Она уложила его на колени. Он не реагировал. Она затрясла его за плечи. Он не пошевелился. И пар не исходил из его рта. Она пощупала его пульс на шее, как учил её Герман.
Пульс отсутствовал.
— Нет-нет-нет! После столько всего, что мы сделали! Марк, очнись! Живи! Марк, прошу тебя!
Но он молчал. Голова безвольно болталась и тянулась к земле.
— Господи, прошу тебя! Нет!
Тина опустилась на грудь Марка и залилась слезами, которым не было конца. Она обнимала его, припадала ухом к сердцу, ожидая услышать его биение, горько целовала в его впалые щёки и сизые губы — всё напрасно. Его грудь продолжала излучать серебряный свет, но этот свет перестал нести жизнь.
