Идти пришлось далеко и долго. Марк быстро уставал, прикладываясь к стенам или садясь на скамейки или что-то иное, куда можно было бы сесть. В такие моменты его память отключалась, и он забывал, куда он шёл и кто этот призрак, помогающий ему. Мертвец не переставал вести его, от малейших движений разбрасывая вокруг себя бело-голубые искры. Они оба молчали, понимая друг друга без слов. И даже, если Марк забывал, зачем идёт, он непременно следовал за призраком как за единственным маяком посреди неизведанного океана, который привёл бы его к смыслу его повторного существования.
Когда к нему в который раз подступило помутнение рассудка, Марк упал на землю посреди парковой улочки, не в силах покорить строптивое тело.
— Держись, мой друг. Ты уж совсем близко. Вставай.
Но Марк покачал головой, с трудом приподнявшись на локтях.
— Где я?.. Ты кто?
— Что ты помнишь? — спросил попутчик.
— Я… я ничего не помню…
— Хорошо, ты не волнуйся. Тут рядом скамья, встань и отдохни.
Марк послушно поднялся и, едва доковыляв до скамьи, рухнул на неё и погрузился в болезненный сон.
— И ты снова меня забудешь, — посетовал призрак, усевшись рядом с воскрешённым. — Оно и хорошо. Меня почти никто и не помнит, оно и не нужно… Дальше ты пойдёшь один, — призрак похлопал Марка по плечу. — Следуй чувствам, следуй отголоскам памяти, и они приведут тебя, куда надо. Ты это сразу поймёшь. Прощай.
И он ушёл, когда Марк ещё пролежал на скамье бесконечные минуты. Проснувшись, Марк так и не вспомнил про мёртвого доброжелателя, но вспомнил всё прочее, что ему предстояло разобрать — он в чужом теле и он должен найти хоть кого-то, кто бы смог ему помочь. С чем угодно, как угодно — лишь бы сейчас. В одиночестве он не выживет.
Таким образом, после бесцельной ходьбы по городу он набрёл на уютное кафе где-то на Васильевском острове. Марк по привычке заглядывал в окна, пока шёл вперёд, и случайно увидел в одном из них Агату. Когда-то она существовала как часть его воспоминаний, и вот теперь, встретив её в новой жизни, Марк понял, что это и есть тот человек, который ему так необходим.
А призрак со шрамом на щеке наблюдал за ним издалека, улыбнувшись при мысли, что он с успехом выполнил свою задачу.
[14 апреля 2016 года]
— А я видел его, — пробормотал Марк, медленно распутывающий узы сна.
— Кого? — Агата прервала игру.
— Его… — прищурившись, Марк указал на фоторамку, стоящую на верхней части пианино.
— Сирила? — она последовала за направлением его руки. — Ты видел его в прошлой жизни?
— Да… и в этой тоже, — он тяжело дышал, близкий к тому, чтобы вновь потерять сознание. — Я этого не осознавал… но это его призрак привёл меня к тебе. Он не знал, что это был тот же я, но во второй реинкарнации, — Марк прерывисто засмеялся. — Помог бы он, если б знал?.. Ничто в этом мире не случайно, даже встреча с незнакомцем.
Он закрыл глаза и отвернул голову к стене.
— Нет-нет! Марк! — воскликнул Данила.
— Не смей терять нас! — Агата вскочила и, упав на колени перед диваном, стала вводить в его грудь целебную энергию. — Данила, подай Пуританий, пожалуйста!
Чудотворное тепло заставило Марка приподнять веки и обратить на неё должное внимание.
— Она рассказала вам? — спросил он с натяжкой. — Тина рассказала вам?..
— Да, она призналась, — с прискорбием ответила Агата.
Сквозь рассеянность на лице Марка проступил неприкрытый страх.
— Даже про то, кем я был?
Агата кивнула.
Тогда Марк отвёл от своей груди ладонь Агаты, сияющую силой исцеления, и, положа руку на сердце, сказал:
— В таком случае вам всем больше не за чем мне помогать.
И снова он просит об отказе. И снова его слова ранят Агату, словно нож в спину. Он видел это, но всё так же ограждал её от себя.
— Кем я был для вас? Кем вообще был? Да и кто я теперь! Нежить, безумец, убийца!.. Лучше бы я так и оставался без памяти. Уж лучше, чем осознавать себя…
Пока Марк не придумал, что добавить ещё, на выручку к Агате присоединился Даниил, сжимая склянку золотистой жидкости.
— Ты только посмей у нас сдаться! Выпей-ка это… Не сопротивляйся!
Марк отодвинул от себя склянку, отворачивая лицо:
— Нет, я не стану, не стану, я…
И его щеку обожгло хлёсткой женской пощёчиной. В рот незамедлительно залили приторно-сладкий Пуританий, воспользовавшись его замешательством. На секунду Марку померещилось, что это Тина ударила его, почти как в тот переломный день из старой жизни, когда он прогонял её из своей квартиры.
— Что же, ты хочешь умереть, не искупив свои пороки до конца? — воскликнул Даниил, и от его крика на коже Марка проступила дрожь.
— Я-то надеялась, что после амнезии ты станешь настоящим собой. Без примесей чужих воспоминаний, без прошлых согрешений. Но я и думать не думала, что ты снова станешь таким упрямцем!
Агата пугала не меньше той злостью, с какой она произносила эту фразу. Пуританий из ёмкости Даниила очистил Марка от отравляющего тумана, прояснив мысли. Реальность без прикрас и без иллюзий казалась слишком осязаемой и слишком острой.
