От непрекращающейся тряски Даниил повалился на растрескавшийся пол, выпустив драгоценный фонарь в образовавшуюся дыру. Уже было ясно — в таком виде Небесный огонь не сможет выбить тьму из Марка. Нужен был живой проводник. Нужна была она.
Подоспевшая Агата подняла Данилу на ноги и прижала к себе:
— Башня сейчас совсем развалится. Держись за меня!
Чудовище кричало, сотрясая пространство, испускало синее пламя, проникшее внутрь него. Пепел и гной просачивались сквозь кожу, сливаясь внизу в грязные лужи. Его энергия слабла, как слабела и аура, поддерживающая Марка в воздухе. Охваченный страхом — чуждым, но острым чувством, — Вентиус набросился на него, на единственный источник своей заново обретённой мощи. Агата приготовилась отразить удар… но её опередили.
Чей-то призрачный силуэт встал между Вентиусом и Марком, и сноп искр, вылетевших из его ладоней, вызвал мощный всплеск энергии, которым наполнился огонь, поглощающий тело Вентиуса. От этого магического взрыва твердь окончательно ушла из-под ног Агаты и Данилы, и они стали падать, сопровождаемые камнями, пылью и углями.
Тина не умела бездействовать. Когда Агата и Даниил вбежали в Дом Слёз, она решила немедленно бежать следом. Достигнув обуглившегося крыльца, Тина попробовала проскочить внутрь. Пламя схлопнулось с обе стороны прохода и не пустило её, отгоняя невыносимым жаром.
— Что ты делаешь! Не ходи туда!
Тина нарисовала часть набора рун, которые смогли бы, на её взгляд, отогнать огонь, когда её за талию схватил появившийся откуда ни возьмись призрак Германа и потащил к возвышению оврага.
— Стой, идиотка! Ты же погибнешь!
Он летел, держа её с такой силой, что ноги не касались земли. Тина расцепила объятия Германа и неуклюже повалилась на траву. Кусок стекла, который она держала всё это время, выскользнул и воткнулся в почву. Герман склонился над ней с неожиданным выражением лица, как будто бы над ней склонился отец, одновременно ругающий её за проступок и жалеющий за то, что она совершила глупость. В дымке его ореола, размытой по темноте, едва различались его черты, но эти эмоции, такие непривычные для него — Тина чувствовала их.
— Зачем… Зачем держишь меня? Я же твой враг, Герман, я твой убийца!
Герман отрицательно покачал головой. Похоже, что он… улыбается?
— Ты никогда не была мне настоящим врагом, Кристина. Тем более, сейчас. Я скажу тебе больше — я благодарен за то, что ты убила меня.
Тина норовилась возразить, но пресекла саму себя. То, как Герман окинул взглядом гибнущий Дом Слёз… Облегчение. И никакой злобы. И она поняла, почему он благодарен.
— Ирма будет жить, — сказала Тина. — Независимо от тела, но она будет жить.
Этой ночью всё будет кончено. Герман радостно вздохнул, безмолвно ликуя от свершающего правосудия. Но он быстро сник, когда оглянулся на Тину, приподнявшуюся на сырой земле, и радость перешла в сожаление.
— Что же я наделал. Я начал этот порочный цикл, а ты его завершаешь. Не Марк, я сделал тебя монстром… — и Герман осторожно отошёл от неё. — Можешь не прощать меня за смерть Тимофея или его смерть. Я тоже отвечу за них.
Тина поднялась и нагнала его, задев каблуком выпавший ранее осколок стекла.
— Говорят, мёртвых нужно прощать, — сказала она и присела, чтобы поднять этот осколок. — Но я прощу тебя только тогда, когда я навсегда освобожу души Марка и Тимы.
— Как тебе угодно, — без лишних споров согласился Герман.
Тина сняла защитный маятник и, не глядя, уронила его в карман пальто.
— Не держи меня.
— Постой, что ты… Не надо! Нет!
Но дело было сделано. Она отвела руку и быстро вонзила поднятый с земли осколок глубоко в грудь. Пульс испуганно участился. Ничего, сердце живо, а, значит, и она будет жива.
Знакомые чувства. Как в тот январский день, когда она стала полутенью. Как будто погружаешься с бездну. Как будто тянут за канаты. Душа покидает свой дом.
С мигом падения Тину вытолкнуло из тела, и уже призраком она выпрямилась перед ошарашенным Германом. Нить сердца успешно загорелась между телом и душой.
— Не держи меня, — твёрдо повторила она и улетела к Дому Слёз.
Вновь представ перед ним, Тина попыталась войти. Как странно, жар всё ещё воздействовал на неё и по-настоящему обжигал, как если бы она не была сейчас духом. Вот он и есть, Небесный огонь Агаты, проникающий в саму душу, а не только тело.
С башни донёсся грохот. Ужасный вопль, от которого стыла энергия. Крылечный навес раскололся и почти обвалился на Тину, но она вовремя отстранилась от места, где стояла, и горящие обломки не навредили ей, но окончательно заблокировали проход внутрь особняка.
Магией на магию, решила Тина. Изобразив несколько рун, она пустила их сверкающую пыль в огонь, но результат оказался далеко противоположным её желанию. Вместо того чтобы ослабить пламя, магия впиталась в него, и оно вспыхнуло так ярко и так сильно, что стена первого этажа обрушилась градом, обнажив зал с двумя лестницами. С башни донёсся новый вопль, и с крыши дома метеоритами попадала черепица и прочая рухлядь.
