У Данилы был настолько расстроенный вид, что Агате стало не по себе. Её горло сжалось от волнения.
— Да? Что случилось?
Он горько вздохнул, слегка отвернувшись. Чувство вины сдавило грудь Агаты до упора. Она задела ту его душевную рану, которая не заживала очень и очень долго. И она знала это.
— Я вспомнил наш разговор вчера. Ты сказала, что только ты сможешь защитить Немо, а я нет, ибо у меня нет магии, в отличие от тебя… Выходит, ты считаешь, что я не могу защитить и тебя?
— Данила, я не это имела в виду… — оправдывалась Агата.
— Я не могу защитить тебя, потому что я не так силён, как ты? Значит, ты считаешь, что ты сама постоишь за себя, а я должен стоять в стороне, глядя, как ты страдаешь?..
— Данила, я…
— Конечно, я даже Воздушными Рунами не владею, какой из меня рыцарь-заступник?
— Данила, молю тебя, не надо так. Прости меня. Я не хотела обидеть тебя.
Её сердце забилось, и сквозь его волнительный стук она различала и стук сердца Даниила. Их сердца бились в такт, синхронно, секунда в секунду.
— Клянусь… Я не со зла. Ты же понимаешь…
Он и правда понимал. Но, как и везде, всегда есть кто-то слабее и кто-то сильнее тебя. Агата принимает к себе любых чужих людей, жаждущих помощи, словно брошенных детей. Раньше к этому было трудно привыкнуть, но вскоре он смирился с её безотказностью — она никогда не предаст свою натуру и своё призвание.
Даниил смягчился и кротко улыбнулся.
— Ты мой ангел, Агата. Ты неотделимая часть меня. И ты моя жена, а потому как твой мужчина я буду защищать тебя и сражаться за тебя изо всех моих сил — столько, сколько смогу. Разве в этом рвении я слабее тебя? Разве я не в состоянии оберегать тебя, пусть и как обычный человек?
Он заключил Агату в тёплые объятия и положил подбородок на её макушку.
— Спасибо тебе. Я была глупа, сказав это.
В ответ она получила горячий поцелуй в знак прощения.
— Но и я буду защищать тебя, — прибавила она. — Я тоже положила душу за тебя. Мы неотделимы, как ты и сказал.
И он прошептал:
— Вот и славно.
«Герман убил меня, а потом воскресил. Бред какой-то. Да, меня самого он не убивал, но ожил я.
Ещё страннее то, что я помню… как будто мы дружили когда-то. Мы как будто изучали что-то вместе. И он как будто учил меня чему-то… Я и Герман? Друг будущего убийцы? Что-то новое.
А что за ссора произошла между Германом и его другом, отчего тот убил его? Он словно защищал меня от Германа. Боялся, что я что-то узнаю? То есть… он сам не знал, воскресил ли он меня или Тимофея? Значит, этот Аноним знал, что Герман — убийца. Чёрт, я запутался. Кто о чём знал, кто о чём не знал, кто не…
Этот Аноним! Я чувствую. Он связующее звено между всеми нами! Он знал Германа — настолько, что вместе они пошли на ритуал, он знал Тимофея — настолько, чтобы решиться воскресить его… Он знал меня… настолько, чтобы пожертвовать телом Тимофея ради моей души? Нет, я всё ещё не понимаю, всё так сложно…
Кто же ты такой?»
На следующий день Денис твёрдо настоял на совместном походе в больницу святой Елены для дальнейшего продвижения в деле. Тимофей или душа в его теле, кто-то да приходил сюда к Герману, пока он здесь работал, это точно.
В пути Тина развлекала Немо разговорами, лишь бы он не думал о плохом. Этим она вызывала раздражение у Дениса: «Не морочь ему голову! Дай ему вспоминать. С твоими ля-ля-ля ему легче не станет». Но Немо легчало. То ли от целительной энергии Агаты, то ли действительно от бесед с Тиной, благодаря которым он, наконец, начал по-настоящему улыбаться и даже смеяться, невзирая на стягивающую кожу. Именно во время разговоров с Тиной он издал первый искренний смех в этой жизни. Жизни, которая отзывалась болью в каждом уголке тела.
Немо приник к груди Агаты, которая обняла его, как мать обнимает засыпающего ребёнка. Агата и была для него как мать, невзирая на то, что она была немногим старше. Его вторая мама, лечащая его от болезни, лаская у себя на груди. Мягкие руки кончиками пальцев массировали его плечи, и он чувствовал, как тепло её сердца передаётся ему, оживляя мертвенность. «Ты так заснёшь у меня», — говорила Агата с улыбкой, которую дарит мать своему дитя. Но Немо так и остался у неё на груди в сладкой полудрёме.
Когда внедорожник подъезжал к больнице, Агате пришлось оторвать Немо ото сна. Перед выходом она плотно обмотала его шарфом и спрятала приметные волосы под длиннополой шляпой, одолженной из гардероба Данилы. Классический образ инкогнито.
Впереди простирался огромный краснокирпичный комплекс, окружённый небольшим парком из безлистных деревьев, чьи худые ветви уходили высоко-высоко, готовые срастись с облаками. К зданию морга вела длинная аллея, заполненная лужами. Пройдя нужно расстояние, Денис настежь распахнул перед собой двери. Всполошённые его наглым поведением охрана и сотрудники собирались поднимать тревогу. Однако, быстро узнав в нём того самого консультанта Дениса Сафонова, который так часто приходил сюда с полицией, они, как и прежде, дали ему и его компании свободу перемещения.
