Каждый раз он забывался в общении с этой девушкой, которая находила любые поводы, чтобы избавить его от тягостных дум. Пока они ходили, Немо всё-таки пытался вспомнить, чем он занимался здесь вместе с Германом, но рваные картинки не складывались в общую мозайку, огорчая его снова и снова.
— А давай мы дадим тебе новое имя, и ты начнёшь всё с самого начала, — предлагала Тина. — А я сменю тебе причёску.
— Тоже в зелёный меня покрасишь? — усмехнулся Немо.
— Да хватит троллить мои волосы! — засмеялась она. — Просто, смотри. Если мы не придумаем ничего лучшего, кроме как оставить тебя, эм, жить в этом теле, то и жизнь эта должна быть у тебя новая, как твоё тело. Ты не сможешь жить ни как Тимофей, ни как ты сам, даже, если ты вспомнишь себя.
— Это меня и беспокоит. Постоянно. Да и у Агаты я не смею долго оставаться. Чувствую себя больным ребёнком, за которым вы все бегаете и ухаживаете. И избавиться от всех этих хлопот хочется… но вы мне нужны.
Тина улыбнулась, склонив голову к плечу.
— Ты всё «вы» говоришь. Агата с Денисом хоть что-то для тебя делают. Да и Данила тоже. Одна я как дура болтаюсь за вами как хвост. Решила посмотреть, как Агата проводит расследования, называется.
— Но главное, что ты хочешь помочь, — сказал Немо, — и ты стараешься. Твои беседы мне тоже помогают.
— Хм, — Тина засомневалась, но затем мягко ответила. — Спасибо.
Агата была настоящим примером для Тины. Когда она узнала, что её двоюродный брат взял в жёны не простую девушку, а белую колдунью, она немедленно пожелала сблизиться с ней. Никто из них не пожалел о знакомстве, а Тина, узнав поближе Агату и её историю, стала открыто восхищаться ею. Добросердечностью, целеустремлённостью, её желанием спасти от разного рода зла всех, кого только возможно. Агата никогда и никого не бросала в беде, и, кроме того, сама предлагала помощь, когда её об этом и не просили. Она всегда могла дать то, в чём нуждались.
Она ведьма, и отчасти её магия упрощает некоторые вещи. Тина же обычный человек. Возможно, лишь пока? Она не переставала мечтать о том, что и она будет полезна кому-то в этом мире.
— Тина, ты более-менее знаешь Агату. Скажи, она и в самом деле так радушно… работает с клиентами? Хе, «клиентами», это слово даже не вяжется с тем, что она делает.
— Я думаю, что она со всеми так. А что? Считаешь, она слишком добра к тебе?
— Можно и так сказать. Я… не привык к тому, чтобы так тепло ко мне относились.
— Почему это? — Тина состроила кислую мину.
— Я… я не знаю. Чувствую себя изгоем, и всё тут.
— Только не среди нас, — заверила Тина. — Знаешь, Агата никогда не любит говорить подробности, но у меня есть мысль. Знаешь, почему она ещё могла принять тебя так радушно? Два года назад, когда Данила был при смерти, он умирал почти так же, как умер Тимофей. С пулей в груди.
«Поразительное совпадение. Мир тесен. И для людей, и для событий».
— Ты любишь символы? — спросил Немо.
— Отчего нет? Они в событиях, встречах, предметах. Это тонкие нити, связующие весь наш мир. Они везде, если их замечать. Так, кстати, говорил и мой пропавший друг.
«Познакомиться бы раз с этим её другом, раз она так отождествляет нас. А она так и не назвала его имени. Эх, все они так, влюблённые девушки. Скрывают имена возлюбленных как ценный бриллиант. Но я не виню её за это. Может, я тоже когда-то любил, а я этого не знаю… Так или иначе, всё в прошлом, я уже не тот. Я совсем другой человек».
Пока Немо и Тина беседовали, они обошли ещё один коридор, заглядывая туда, куда только было возможно.
— Ну? Вспоминаешь что-нибудь?
Немо покачал головой.
— Нет. Ничего не поменялось.
Тина грустно вздохнула.
— Что же делать…
Её заглушил громкий звук захлопнувшейся двери. В коридор, едва удержав равновесие, вылетел Данила, запуганный и растрёпанный как воробей.
То, что вызвало в нём страх, издавало чудовищные стоны, которые практически никто, кроме него, не слышал. Стон перешёл в крик, и Данила, подхватив Немо и Тину, помчался прочь. Неслышимый для простых ушей крик прорывался сквозь сердцебиение, вынуждая его оборачиваться на преследующую их тёмную душу. Призрак женщины, осыпающийся пеплом, прерывистым шагом спешил за ними, сложив пальцы вместе как при молитве. Лицо её перекошено как после инсульта. Тьма, переливающаяся внутри неё чернилами, испарялась от каждого движения, застывая позади неё рваным шлейфом.
— От кого мы бежим? — воскликнул Немо.
— Тающая душа, — задыхаясь, ответил Даниил.
— Что-что?
При следующем ответе Данила захлебнулся воздухом. Тина выпустила руку, как бы крепко он её ни держал, и, круто развернувшись, перегородила дорогу рассыпающемуся призраку. Она не видела и не слышала его, но чувствовала мёртвую энергию, которая робким дыханием касалась её кожи. Плевать на риск, плевать на всё.
— Не трожь моего брата!
