— Видимо, наверху спальня бывшей хозяйки, — сказал Тимофей, поднимаясь по левой лестнице.
Марк оглядел напольные часы. Луна полностью заполняла циферблат. Стрелки снова близились к двенадцати. С этим механизмом определённо какая-то проблема.
Сердце Марка подпрыгнуло от испуга, когда часы забили фальшивую полночь. Зачарованный звон был столь громким, столь мощным, что разносился по всем уголкам особняка, отражаясь ото всех стен.
Первый звон. Второй. Ступени под ногами Тимофея затряслись. Хрустальная люстра на потолке зазвенела подвесками от неестественной качки. Откуда-то донёсся звук разбивающейся посуды. Дом Слёз задрожал как при землетрясении.
Третий звон. Закричав, Тимофей в панике спрыгнул с лестницы на пол и подхватил под руку Марка, стоявшего перед бьющими часами как околдованный.
— Уходим отсюда! Марко, уходим!
Очнувшись от оцепенения, он побежал за ним к дверям на выход. Тимофей навалился на них плечом и… они не открылись. Чугунные цветы, украшавшие их, обернулись надменно смеющимися черепами.
— Что за?.. Ну же! Нет! — с разбега Тима навалился на двери, но они не поддались. — Марко, подхватывай!
Четвёртый звон. Они на одной волне бились плечами о двери. Те противились под напором их веса, истощая надежду на свободу.
Пятый звон. Дом не переставал дрожать. Давящий гул увяз в ушах, отключая мысли.
Шестой звон. В зал хлынула едкая дымка. Каким-то чудом они прорвались через двери и, обессиленные, рухнули на холодную траву оврага. Их незамедлительно окутала пелена сизого тумана.
— Фонарь! — закричал Марк. Он оставил его на пьедестале у одного из окон.
— Стой! Не ходи! — Тима одёрнул его, и Марк снова упал ниц на землю.
Седьмой звон. Особняк задыхался. На глазах застывших ребят Дом Слёз исчезал в тумане, утягиваемый им в прозрачную пустоту. Белая вуаль покрыла его черепичную крышу, утончённую башню, мутные глазницы окон, арочное крыльцо. В страхе, что эта огромная вуаль охватит их самих, Марк и Тимофей побежали прочь.
Дом растворился…
Почему часы звонят неизменно громко?
Вокруг простиралась непроглядная серая мгла. Ни дома, ни края оврага, ни макушек елей. Ничего.
— Тима? Ты помнишь, куда идти?
Тимофей с необъятным ужасом смотрел в глаза Марка, раскрыв рот.
— Ты же уже спрашивал это. Я не знаю!
— Я… я не спрашивал.
Сверху пролетел размытый облаками военный самолёт. Сквозь несмолкаемый бой часов ворвалось рычание мотора, заставив ребят согнуться в коленях и обхватить головы. Откуда-то издалека доносились взрывы. Мимо пробежали призрачные солдаты Красной Армии, которые пропали в тумане столь быстро, как и появились. Взрывы сменились криками и ржанием коней. Всадники в старинных мундирах проскакали от одного конца оврага к другому, поочерёдно рассеиваясь в воздухе пеплом. И никто не замечал двух простых парней, случайно заставших наглядную смену эпох.
А уши горели изнутри от резонирующего звона, забивая слух тяжестью.
Тимофей прижался к спине Марка и сжал его запястья:
— Что происходит?.. Да скажи же, что это?!
— Временная аномалия, — только и прошептал Марк.
С бешеной скоростью перед ними проносились люди, животные, машины, принадлежавшие разным временным промежуткам. Дождь сменялся снегом, свет сменялся тьмой, мороз становился зноем. Один туман оставался неизменным.
Запуганный Тима не отпускал рук Марка, когда тот сохранял внешнее спокойствие. А напуган он был не меньше. Глубоко жалея о том, что втянул в это неподготовленного Тиму, он шептал слова прощения. Он и сам оказался не готов.
Последний звон…
Мир встал. Мёртвая тишина. Похоже, это конец. Или же начало?
Марк зажмурился, вдохнув оживляющую влагу. Искажённый слух уловил далёкий шум воды. И шум приближался.
— Поберегись!
Навстречу им из-за угла нёсся мощный водный поток, взявшийся невесть откуда. Обволакивая песчаные стены оврага, прорвавшаяся из древности река сбила с ног двоих заблудившихся в пространстве друзей и понесла их по течению к неизвестности.
Яростные волны накрывали Тимофея, перекрывая путь к воздуху. Ослабленные руки проваливались под толщу воды, тело камнем тянуло к дну. Захлёбываясь, разрываясь от кашля, оно поддавалось стихии и теряло волю к сопротивлению. И его, теряющего сознание, подхватили знакомые руки. Они же обхватили его за шею и потянули наверх, позволив голове беспрепятственно вдохнуть кислород.
Волны, меж тем, утихали. Руки под Тимофеем ослабли и соскользнули. Новая крупица страха побудила Тимофея удержать того, кто только что избавил его от возможной смерти, но сознание покинуло его прежде, чем он успел что-либо предпринять.
Поглаживание тёплого света по коже постепенно приводило Тимофея в чувства. Он медленно поднял отяжелевшие веки и убедился, что лежит на твёрдой поверхности, а именно на лесной земле.
Опять этот странный фонарь?
Тимофей еле встал на ноги. Он лежал под той самой елью на маленькой опушке, где был найден тот самый путеводный фонарь. И он снова здесь, висит на мохнатой ветви.
