Она выжимала из мопеда максимум. Даже страх того, что мокрый снег и скользкий асфальт испортят ей планы и, кроме того, могут лишить её жизни, не останавливал от решительных намерений. Ветер бил по её одежде, разнося за спиной подол пальто. Она нарушала все правила, проезжая на красный и обгоняя всех, кого только можно. Этот риск оправдан, считала она, только бы успеть.
Проехав по Приморскому шоссе далеко за Лахту, Кристина на ходу высматривала ориентировочный камень, описанный Марком как место, где нужно оставить металлического коня и идти пешком по лесу. Вот и он, слава Богу! Постойте-ка, что это за чёрный джип на обочине? Кристина осторожно съехала с дороги и затормозила у самой глыбы, где был нарисован странный рисунок, как будто сложенный из нескольких искажённых рун. Вне сомнений, на этом джипе приехал Марк! Но ездить он не умеет — его подвезли. Как же так. С ним ещё один человек. И он спокойно отвёл Марка на верную гибель? Нельзя терять времени, срочно найти его и вытащить отсюда!
Похрустывание под ногами, хлопанье крыльев, колкость ветвей, царапающих руки и лицо. Куда ей идти теперь? Везде темно, сыро, страшно. Воображение безгранично рисовало жуткие силуэты, поджидавшие за стволами момента, чтобы напасть. Лёгкие ныли от бега. Надо бежать, бежать сквозь тьму, бежать... к свету! Спасительный огонёк призвал её к себе, и в том месте, где она очутилась, она узнала опушку с одинокой елью из рассказов Марка. Горящий фонарь на мохнатой ветви быстро оказался в объятиях Кристины.
— Фонарь. Тот самый. «Путеводная звезда» к Дому Слёз... Прекрасно! Скоро я буду. Веди меня.
Фонарь словно потянул её вперёд, едва она вытянула руку. Она снова могла бежать. Покинув опушку, Кристина вновь оказалась в гуще лесов, дышащих злом. Но сейчас ею овладела твёрдая уверенность в том, куда она бежит. И зачем она бежит. Свет от доброго источника разгонял все страхи и сомнения. Боль в лёгких напоминала о себе, но не настойчиво. Кристина не остановится. Она успеет. Только бы успеть...
Пока его тело было без сознания, он выглянул в окно, неустланное спрутом тьмы. Овраг медленно затягивало наземными облаками. Дом изнывал, напевая тревожный мотив сотнею голосов. Не хотелось оборачиваться. Наверняка Герман, справившись с эмоциями, начнёт приводить его в чувства... а дальше что делать, это его заботы. Всё, что мог он, он сделал. И всё бесполезно.
Но что такое? Кто это там вдалеке? Какой-то человек с фонарём спустился в овраг и бежал к дому. Туман расходился перед ним как перед посланником, и чёткий пламенный свет раскрыл лицо бегущего.
Она пришла за ним. Неважно, как она догадалась, но она здесь. Из-за него. Кристина, зачем? Весь этот путь, с риском для рассудка и жизни — для него одного?
— Кристина! — закричал Марк, но быстро понял, что никто его не услышит.
Внезапно он закашлял, неистово и надрывно, и в следующее мгновение он опять лежал на столе, прижатый Германом к его поверхности. На языке осел знакомый вкус. Пуританий! Так он тоже знает.
— Ну уж нет! — зарычал Герман и вышвырнул за плечо опустошённый пузырёк. — Я не отпущу тебя отсюда. Раз уж я привёл тебя сюда, тебе здесь и оставаться.
Над его грудью вознёсся нож.
Боже, нет...
— Марк! Марк, ты здесь? Марк!
Забили напольные часы. Остриё зависло на опасном расстоянии, пока Герман отвлёкся на нежданный возглас, и Марк оттолкнул его от стола ногой и сам же ловко соскочил на пол. Во входную дверь яростно стучались, когда часы отбили второй раз.
— Кристина! — Марк метнулся прочь, но его лихо настиг обезумивший Герман, полоснул ножом позади шеи и отсёк несколько волос.
— Стой... дрянь, — Герман грозился нанести новый удар, но Марк успел сориентироваться и, ударив тяжёлой подошвой ботинка по животу, отбросил Германа к выходу — настолько сильно, что он едва не напоролся на острые чугунные цветы.
Третий звон. Дом задрожал. Живой дым Вентиуса взвился вновь, проникая в самый центр зала. Осознав, что нужно спасаться, Герман бросил нож в Марка и навалился на двери, которые с обеих сторон стойко держали напор.
На пол просочилась кровь. Грубоватая рукоять торчала из живота. Ничего, и не такое переживали, подумал Марк и выдернул нож из плоти, словно из масла. Зрение замылилось. Ноги подкосились, и под действием телесного шока он рухнул вниз, по-прежнему зажимая нож в руке.
Четвёртый звон. Герману, судя по его крикам и шуму выбитых дверей, удалось выбраться наружу.
— Ты что здесь делаешь! Уходи прочь!
— Нет-нет! Там Марк, я должна к нему…
— Не ходи туда, слышишь? Ты там погибнешь!
— Но тогда погибнет он! Эй! Чёрт возьми, оставьте меня!
И снова глухие стуки кулаков. Слава Богу, Дом её не пустит.
Превозмогая боль и помутнение, Марк поднялся и проверил двери. Неважно, как Герману удалось пробиться сквозь них. Теперь же они поросли непреступной чугунной решёткой. Выход перекрыт.
Отгремел пятый звон. Или это уже шестой? А снаружи ждала она! Рана на животе стремительно заживала, мешая думать.
— Да пусти ты меня, чёртов дом! Хм! Марк!
