Призраки во плоти полностью

И она приняла его жест...

Когда Тина собралась уезжать, она выхватила лежащую на сидении джипа сумку, которую оставил её Марк, и повесила себе на плечо.

— Зачем она тебе? — осведомился Герман, усаживаясь за руль.

Тина хлопнула дверью.

— Для сохранности.

Он пожал плечами.

— Ну хорошо. Так мы ещё созвонимся?

И она сказала:

— Непременно.

Запрыгнув на мопед, она первой уехала с ключевого места.

Из Дома Слёз живыми не возвращаются, так гласит легенда?

Она всё отдаст, чтобы вернуть его. И она вернёт его. Он будет жить. Даже если ей самой придётся гореть за это в Аду.

— Летаргия, — сказал Денис.

— О, Боже, нет.

Провалившегося в глубочайшее забытьё Марка на огромной скорости везли домой во внедорожнике Дениса. Телепат, объявившийся по первому зову, подобно скорой помощи примчал к дому Орловых, где забрал супружескую пару и живого мертвеца, находящегося в непробудном обмороке. Его уложили на заднее сидение, куда села Агата, и положили его голову ей на колени. Сердце Марка билось слабо и неровно. Порозовевшие щёки вновь побледнели и осунулись. В затуманенном разуме не показывалось и проблеска ясной мысли. Его душа была отрезана ото всех чувств.

И подтверждённый Денисом диагноз, летаргия, точно означал одно — от искателей правды ускользала важнейшая разгадка, ответы на все вопросы, которые мог поведать лично Марк. В непробудном сне он мог лежать меньше дня, весь день, а то и целый месяц. Время снова объявило их личными врагами.

— Агата, ты точно не можешь вывести его из этого состояния?

— Не могу, Денис, он не просыпается, — она вводила в его виски лечебную энергию, но Марк в сознание не приходил.

— Тина не отвечает, — сказал Даниил, в десятый раз набирая её номер. — Где же ты, Кристи?

Сбросив звонок, совершенно подавленный, он уставился в одну точку и накрутил на палец прядь каштановых волос.

— Твою ж мать, — громко выругался Денис после длительной паузы. — А я и не догадывался, что именно этот самый Марк и был той пенумброй, которую я так искал! Свидетель убийства! Самый ценный для Германа «объект»! А я проморгал его.

— Не вини себя, — сказала Агата. — Ты сделал всё, что мог. Мы простые смертные люди. И мы ошибаемся. Даже будучи экстрасенсами, в конце концов, мы не боги, чтобы предугадать всё на свете.

«Но я-то мог», — обиженно подумал Денис.

Груз вины, пронесённый сквозь месяцы молчания, проломился сквозь решётку иллюзорной выдержки и вырвался душераздирающим криком:

— Да пошло оно всё! Все карты были в моих руках, а я ничего не сделал, потому что я жалкий трус и идиот.

И вина за предательство, за то, что оставил друга в трудный час наедине с собственными демонами, вина за бессилие, пренебрежение и эгоизм — всё это поразило мышление Дениса, словно опухоль. Никогда он не брал большой ответственности, не взял и тогда — и вот на его совести косвенно лежат смерти как минимум троих человек.

В кармане у Агаты прозвенел рингтон, предвещавший очень важное и ценное сообщение...

Она сидела посреди ночи за ноутбуком в комнате, освещаемой лишь его экраном. Руки тряслись, длинные изумрудные ногти клацали по плоским клавишам. Когда-нибудь от неё потребуют объяснений. И она сознается, когда придёт время. Она сама искатель правды, так пусть же и её правда будет известна тем, кого она любит, и кем дорожит.

«Здравствуй, Агата, — писала она. Вне сомнений, адресатом должна стать Агата. — Обязательно прочти это письмо при Дане и Марке, чтобы они тоже понимали, из-за чего я бежала. Пусть Марк и без того понимает, почему».

Она точно сбежит. Она не хотела наблюдать, как упадёт после откровения в их глазах. Предугадывать и подозревать вошло в её привычку.

«Даня, от всего сердца прошу у тебя прощения за то, что ещё давным-давно не поведала тебе о том, в кого я превратилась за последние полгода. Ты разочаруешься во мне, но, к сожалению, в этом моё настоящее я, и тебе придётся с этим смириться».

Бедный Даня. Даниэль, как она иногда зовёт его в шутку. Если Агата хоть как-то была в курсе, он же не знал совершенно ничего. Что он только подумает.