«…Я надеюсь, что ты, Марк, если вспомнишь, дополнишь эту историю от своего лица. Я же от своего лица разъясню ту её часть, в которой приняла участие я.
Я — второй воскреситель. Этим всё сказано. Это я была последним помощником Германа по созданию Эликсира Жизни.
Вашей Тины, которая только наблюдает, но не действует, больше нет. Мне надоело быть немым свидетелем, игрушкой капризной Судьбы. Я хотела действовать. Я хотела переписать эту жизнь, в которой было наделано много ошибок, и потому их предстояло исправить. В этом мы с Германом сошлись. Но ненадолго.
Что мне было известно, когда я пожимала его руку в знак сотрудничества? Герман с Марком вместе выводили формулу Эликсира Жизни, чтобы с его помощью заточить душу его сестры Ирмы обратно в тело, лишив способности полутени. Когда Марк показывал Ирме Дом Слёз, где лично он превратился в полутень, она застряла там душой, а тело умерло. В тот роковой день, когда ты бежал из больницы, ты позвал Германа, чтобы насильно вытащить из Дома душу Ирмы, но демонический хозяин Дома не позволил вам, и Марк, увы, также застрял там, когда как Герман успел бежать.
Так он мне и рассказал. Без тех страшных и болезненных для меня подробностей, которые произошли на самом деле. Узнай я это раньше, я бы предотвратила тот гнусный план, который подготовил Герман… и ради которого он хотел убить меня».
[Январь 2016 года]
Среди девушек говорят: хочешь изменить жизнь, начни с причёски. Если и меняться, то меняться в корне. И в корнях волос тоже. Только отгремели новогодние праздники, как она состригла густые, длинные, с любовью ухоженные волосы до уровня мочек ушей и окрасила их в блестящий тёмно-зелёный цвет. После пошёл пирсинг на левом крыле носа, затем ещё более жёсткий стиль одежды. Её еле узнали, когда она впервые пришла в университет в таком виде.
Тина готовилась стать совершенно другим человеком. А может, даже и не человеком в его стандартном понимании.
Оправившись от смерти Марка, она решилась осмотреть его сумку, забранную у Германа. Не доверяла она этому его другу-патологоанатому, слишком уж хитёр он. Расстегнув молнию, Тина надеялась отыскать за ней хотя бы призрачные объяснения того безумия, которым был одержим «её Эндимион».
Его мобильный. Как же стыдно в него заглядывать. Странно, практически никаких сообщений и звонков Герману или от Германа. Если по рассказам Марка они встречались чуть ли не раз в два-три дня, как же они сговаривались? Магия? Должно быть. Но это очень странно.
Его блокнот. Какие-то латинские названия, случайный набор предложений, какие-то каракули, в которых смутно угадывались человеческие лица и силуэты, и от груди многих из них на всю страницу тянулась чёрная гелевая нить.
А это что на дне? Ключи! Неужели от квартиры?
Ключи заманчиво переливались между пальцами Тины. Ключи от квартиры Марка, от обители его тайн и секретов.
То, что она задумала, обещало быть одним из самых безрассудных поступков в её жизни.
В один морозный день, когда Тина возвращалась с занятий, она не прошла дальше по улице, а свернула к дому с высоким тополем во дворе, чьи угловатые ветви тёмными трещинами разбивали вид на серые окна. Она приложила к домофону таблетку со связки ключей Марка. Сработало. Теперь к лифту. Как хорошо, что она знает, куда идти.
Его этаж. Вперёд по коридору. Его дверь. Тина просунула ключ в замочную скважину. Пока закрыто. Второй ключ в действии. Дверь отперта.
Шагнув за порог, Тина пугливо осмотрелась, как если бы в квартире ещё находился её хозяин. Повсюду плавал странный туман, словно бы после жжения десятка палочек с благоуханиями. И в прихожей, правда, летал какой-то запах — но он был далеко не из приятных.
