Тина ворвалась в арку нужного двора, и её тотчас ослепили полицейские мигалки. Одышка парализовала грудь, и она зажалась у разрисованной стены.
Что произошло? Что здесь делает полиция?
Толпа служителей «земного» закона расхаживала вокруг оцепленного тела, распростёртого на снегу. У входа в подъезд рыдала некая полноватая женщина, возле которой взад-вперёд ходила коренастая фигура в большом капюшоне.
Тина спрятала волосы под шапкой и осторожно вышла навстречу мертвецу.
Узнав в убитом Тимофея, с которым она говорила по телефону несколько часов назад, ради которого она проехала полгорода, Тина сломалась. Её постиг удар, какой она не могла предвидеть. Кровавое пятно на груди, красно-синие блики на его одежде, разбросанные по снегу волосы, его чистое и спокойное лицо со слегка приоткрытыми губами — почему сегодня? Почему именно здесь и сейчас? Почему вот так, пулей в сердце? Зачем?!
Под слоем шарфа, закрывавшим пол-лица, никто не слышал её плача, который она упорно, но бесполезно сдерживала в горле, а слёзы непокорно лились по щекам, уходя в мягкую ткань. Она бы закричала, давая волю горю, но её не должны здесь видеть. Тина отвернулась от тела и положила ладонь на опухшие глаза.
Сначала у неё забрали Марка, теперь она лишилась Тимофея. Два дорогих юноши в её жизни.
Они погибли из-за неё!
Её похлопали по плечу и легонько подтолкнули в сторону арки.
— Покиньте место преступления, — сказал ей кто-то. — Вам здесь делать нечего.
Всё точно, подумала Тина. Больше ей здесь делать нечего...
С тяжёлым камнем вины на сердце она побрела во тьму.
_______________________
(*) «Я чувствую, как пришло моё время встретиться с этим. Смогу ли я? Пусть это и будет концом жизни, за которую я так держалась. Но я не убегу, ведь нет пути назад». (Within Temptation — Stand My Ground)
Mandragora Scream — Silences
[Письмо Кристины]
«Герман знал, каким ударом для меня окажется смерть Тимофея. Он дал мне день на отдых, но следующей ночью мы были обязаны провести ритуал воскрешения. Да и я знала, что время не ждёт.
А время в Доме Слёз течёт нелинейно нашему. Сколько прошло там дней? Или месяцев? Или же там прошёл целый год? Никому неизвестно. Ничто не определит закономерности. Пройди там хоть один день длиной в наши три месяца, я заставлю душу Марка вылететь из этого треклятого дома и жить как нормальный человек — без полутени, без влияния Дома, без зла.
Так я думала. И вот, эта ночь настала.
Герман приготовил эликсир посвежее, смешав в нём волосы, которые я принесла для него из квартиры Марка. Я собрала их с подушки, там их оказалось достаточно. И я опять была вынуждена видеть эти порочные стены. Право, странно, что за три месяца сюда не пришёл никто другой. Я не знала ничего о его родителях, родственниках, старых друзьях, если они были. Да, мне известно, что Марк жил один в этой квартире, но после его «смерти» стало особенно чётко казаться, что он был совершенно один.
Со мной, Марк, ты уже не был бы один. Это ещё одна причина, ради чего я пошла на этот акт...»
[27 марта 2016 года]
— Почему мы едем именно в этот морг, а не в морг святой Елены? — спросила она, пока за окном проносились ночные огни.
— Потому что, если оттуда исчезнет труп, всем миром заподозрят меня. А кто ещё из персонала увлечён столь странными идеями postmortem, как я?
Тина попыталась засмеяться, но смешок вышел искажённым как из сломанного радио.
— А почему, кстати, мы
— Марк может не выдержать перехода в далёкий портал. Да, портал мы можем построить, в крайнем случае, когда будем убегать, да и то лишь только до нашей машины. Более дальнее расстояние его тело может не перенести.
— Так, значит, рунические порталы тоже могут разрушать тело и психику?
— Да. Но это лишь, если человек сам по себе слаб физически и ментально, и если использовать их слишком часто. Представь себе, что на время полёта между порталами мы ненадолго растворяемся на мелкие частицы, а затем эти частицы собираются вместе только на выходе...
— Ага, я поняла, к чему ты.
— Вот и отлично. А теперь давай не будем отвлекаться. Мне нужны твои чистые эмоции, помнишь?
— Конечно, Герман.
Они приехали в центральную часть города и остановились у одного старого здания. По знаку предводителя Германа, когда он заглушил мотор, Тина натянула на нос шарф и вышла из джипа.
