— Через час?! Боже, — Марк суетливо заходил по кабинету, периодически поглядывая на поникшего в кресле телесного двойника. — Герман, ты же меня не видишь, верно?
— Не вижу. А если и вижу, то только через те спиритические очки. Через те самые, что на столе. Я же не полутень и не медиум.
— Тогда в какой момент ты понял, что Ирма утратила связь с телом?
— Она мне сама сказала, как ты сейчас говоришь со мной, — задумчиво сказал Герман, обследовав бесчувственное тело Марка.
— Но не все же голоса призраков слышны в мире живых.
— Разумеется. Потому что слышны лишь голоса сильных призраков, в каких есть воля и стремление к борьбе за свою душу. И, скажу честно, именно поэтому я всегда радуюсь тому, что слышу Ирму. Это означает, что надежда ещё живёт в ней.
Марк не решался просить подробностей о коме Ирмы, как так получилось, что она утратила контроль. То, как Герман болезненно воспринимал эту тему, пугало его и откладывало разговор в долгий ящик.
— Столько времени прошло, а я так и не знаю ничего. Почему так вышло с ней?
— Потому что я слишком долго отсутствовала в теле, — заговорила виновница беседы, покачиваясь на подоконнике. — Однажды я сломала ногу. Целый месяц была вынуждена провести в постели. Я тосковала. Мне как можно скорее хотелось встать на ноги. Выход из тела стал альтернативой той свободе, к которой я хотела вернуться. Я гуляла полутенью по полудню, сутками подряд. Я выздоровела, но связь я износила. А когда я вышла из тела в последний раз, ещё не осознав этого, было уже поздно.
— А я ещё и не знал тогда, что ты полутень, — с прискорбием отозвался брат. — Узнай я раньше, я бы не допустил того, что сейчас ты наполовину мертва. Ты знаешь, я знаком с Сафоновым, он бы подыскал какого-нибудь мага, который бы укрепил твою связь.
— Мне жаль, Герман...
— Раньше надо было жалеть, — Герман отмахнулся на неё. Ирма виновато сжала губы и сквозь стену удалилась в коридор.
Прошло время, и Марк, как полагалось, очнулся от дурмана в теле. Голова тяжёлая как после похмелья. Охая от тяжести, навалившейся на него после ранней невесомости, Марк свернулся в кресле клубком и простонал:
— Больше не давай мне эту дрянь.
— И не собираюсь.
Чем чаще Марк приезжал к Герману, тем скрытее он становился для окружающих. Дальше и дальше он отодвигал от себя Тимофея и особенно Кристину, реже стал посещать университет. Природа полутени, захватившая его умом, восставала против непонимающих, слепых людей с низменными потребностями и убогой ограниченностью. Марк убедил себя в том, что достиг апогея развития души, различая в обыкновенных вещах знаки Судьбы, созерцая величайшее творение Вселенского Разума. Другим плевать на те мелочи, которые Марк считал важными, если не святыми. Современный мир обнищал до морали и добродетели.
Герман обучил его основам Воздушных Рун. По его заверению, они кардинально облегчают жизнь и служат неплохим оружием самозащиты в непредвиденных ситуациях. Марк воспринял его уроки как самый лучший подарок из когда-либо полученных. Кроме того, Герман отдал Марку один из экземпляров энциклопедии всех сочетаний Воздушных Рун с правилами их использования. Марку ещё предстояло их выучить и научиться применять, однако само то, что у него на руках находилась книга, какой не найдёшь в типичных книжных магазинах, в коей описаны сведения, которые не доступны для «непосвящённых», одно лишь это доставляло ему удовольствие.
Кто бы ещё мог похвастаться тем, что идёт по пути становления полубогом?
И раньше все экстрасенсы и маги казались Марку полубогами, избранными для поддержания мирового равновесия, для перемены судеб. Придёт час, и он встанет в их ряды. Он уже один из них. И недаром ему, новорождённой пенумбре, повстречалась бедняжка Ирма — он избавит её от проклятия небытия; недаром он познакомился с гениальным Германом — благодаря нему он стал сильнее; и недаром, набравшись смелости, приехал к Дому Слёз... Кем бы он был без него.
Его тянуло к Дому Слёз. Этот дом послужил бы ему могилой, но он звал Марка к себе, как родная земля зовёт блудного сына к месту рождения. Его вторая половина сущности родилась здесь, в овраге, проклятом временем. Ужас того вечера не давал Марку покоя, охраняя его от влияния Дома. Наконец, ужас ушёл, как уходят воспоминания, и Марк поддался искушению.
Он вернулся в названный Дом Слёз. Стояла пасмурная погода, которая придавала особняку удвоенный эффект порочности. На первом этаже ничего не изменилось, и Марк поднялся на неизведанный второй. К его изумлению все помещения на нём были либо пусты в отсутствии мебели, с потрёпанными обоями и клубками пыли, гуляющей по полу, либо заперты под действием заклятия, которое ему было не снять. В особенности дверь, ведущая в башню, которая находилась меж двух лестниц. Она была не только под действием заклятия, но и под огромным подвесным замком.
