Призраки во плоти полностью

— Умереть мы все успеем. А за твою жизнь я ещё поборюсь.

Призрак Ирмы нежно обхватил его за талию и прошептал со спины:

— Спасибо тебе, Гера.

Домой Марк вернулся в полудрёме. Кто дёрнул его за язык согласиться на столь рискованное предприятие? А если Герман какой-нибудь сектант и заставит его, Марка, выполнять грязные ритуалы? Нет, что за чушь. Чего только не надумает уставший сонливый мозг. Его согласие не вечно. Если он что и заподозрит, он уйдёт.

А он и не подозревал, что Ирма следила за ним. Он считал её честной, не способной на ухищрения. Как он заблуждался.

Марк рухнул в постель, оглушённый свалившимся на него положением.

А если подумать, он бы всё равно согласился. Не встреть он Германа и Ирму, где бы он ещё услышал, что у его призрачной половины есть имя...

— Ты слышал меня?

— Слышал, но твоя речь была едва различима, только шипение.

— Но ты чувствовал, когда я тряс твоё тело.

— Да.

— Угу. Таким образом, находясь душой вдали от тела, ты продолжаешь получать импульсы от тела, когда к нему дотрагиваются, но слух практически отключается наравне со зрением. Моё предположение, что если в момент полёта разбудить спящее тело, то душа автоматически в него вернётся, подтвердилось.

— Ирме это не поможет?

— Пока нет. У тела Ирмы тяжёлая кома. Но мы на пути прогресса.

Герман расхаживал взад-вперёд по кабинету перед расслабившимся в кресле Марком, размахивая бутылочкой с сиреневой жидкостью.

Весь этот месяц, который Марк и Герман проработали бок о бок друг с другом, успел сблизить их до такого уровня, когда один человек вверяет другому самые сокровенные и дерзкие мечты. Герман поддерживал стремления Марка к познанию бытия, а их совместные опыты только подпитывало это стремление. Сама профессия патологоанатома плюс занятие оккультизмом отложили отпечаток в душе и на внешности, создавая впечатление неполноценности, несмотря на здоровое тело и его правильное сложение. Лицо Германа с чётко прорисованными скулами казалось болезненным, а жидкие пепельно-русые волосы вдобавок прибавляли ему в возрасте, что не убавляло в нём привлекательности в процессе общения.

Его коллеги часто сохраняют стойкость психики при помощи юмора, когда Герман держится в здравом рассудке при помощи философии. Герман никогда не испытывал ужаса перед смертью, ибо смертью жизнь человека не прекращалась. Тела умерших он сравнивал с куколками, из которых как бабочки вылуплялись души и летели на свободу. И он с радостью бы отпустил и Ирму, словно пленённую в банке бабочку. Однако перфекционисткое желание завершить давно начатое, эгоистическая привязанность к сестре, ближайшему ему человеку, всё это склоняло чашу весов к иному выбору — сберечь её в той самой куколке, называемой человеческим телом.

— Когда у тебя в последний раз были обмороки?

— Обмороки? Не припомню, очень давно.

— Значит, не было ни одного после того, как ты стал полутенью.

— Да.

— Тогда выпей это, — Герман протянул Марку сиреневую жидкость.

— Что это?

— Средство для отключения сознания. Называется Обскурантий. Сейчас мы проверим, останется ли твоя душа в теле после его принудительного «отключения».

— Оно не опасно?

— Опасно для колдунов, оно на несколько часов деактивирует их магию. Как это сказывается на полутенях, неизвестно, Обскурантий я ещё никому из полутеней не давал. Ты готов?

— Готов.

Марк выдохнул и принял зелье. Разум вмиг затуманился, мышцы затекли. Герман поймал падающий пузырёк из ослабших пальцев Марка, когда тот, закинув голову назад, обмяк в кресле и впал в особое состояние помрачнения, что было глубже любого обморока.

Сначала он лежал без малейших признаков чувств. Ни света, ни звуков. Но длилось это недолго. Его сознание, всплыв из вязкой мглы, быстро отвоевало зрение и слух. Быстро ли? Время — обманчивая штука. Ещё мгновение, и Марка вытолкнуло наружу, и при возникновении чувства нечеловеческой лёгкости и эйфории он понял, что очнулся сознанием, но не телом. Марк подал знак Герману при помощи колокольчика на столе.

— Отлично, — воскликнул Герман. — При обмороке душа полутени также способна покидать тело. Да ещё и при действии Обскурантия! Попробуй вернуться.

Марк напряг силу воли и желания. Нить от его сердца проявилась и загорелась синевой. Ничего не происходило. Нить угасла, и к телу его не тянуло. Марк занервничал. Вновь сосредоточившись, он возжелал вернуться. Не выходило.

— Что такое?.. Я не, я не могу, я не могу вернуться! Боже, нет, я не хочу как Ирма. Герман, что мне делать?!

— Спокойно, Марк, я дал тебе слабую версию Обскурантия. Его действие кончится через час, и тогда ты должен очнуться.