Марк скинул с себя налёгшую массу и ловко развернулся перед рухнувшим на спинку кресла врагом. Сердце неистово забилось, обнажив призрачную нить. Марк замер на месте с остекленевшими глазами.
— Я?.. Я — убийца? — осознание правды явилось слишком поздно.
Так вот, кем он стал... Чудовищем? Убийцей! И больше никем иным?
Каждый человек содержит в себе доброе и злое начало. Так повелось испокон веков. К какому же началу принадлежит полутень? Если она по определению должна нести в себе одновременно и добро, и зло, являясь «полу-тенью», откуда в ней взялось столько ненависти и порочности?
Должно быть, именно от того, что она не что иное, как «тень», для которой Тьма — субстанция роднее, чем Свет, от которого она рождалась.
А есть ли смысл становиться кем-то иным?
— Я убил её с надеждой, что ты оживишь её, — пролепетал Марк.
И в этот миг его сердце сковала такая жгучая боль, какой он никогда не знал. Схватившись за него, он закричал во всё горло, а нить сердца проявилась настолько, что стало ясно видно, как она уходит через плиточный потолок.
Точно такой же крик пронёсся по квартире, когда Агата дёрнула за связь души и тела Марка.
— Отлично! Работает. Тогда ещё рывок, и...
С огромным усилием она потянула за нить, словно за язык огромного колокола, тогда как Кристина придерживала Марка за талию. Новый крик скрутил его туловище, выпирая рёбра. Агата пропустила в нить дополнительную энергию, что намного облегчило страдания Марка, и в третий раз дёрнула за неё, дотянув до самого пола.
Нить выскользнула из цепких рук колдуньи, стерев кожу до крови, и исчезла из виду, предварительно рассыпавшись на маленькие яркие звёзды. Повалившись на ковёр, Агата застала завораживающую картину, как огромный сгусток энергии, сливаясь с теми искусственными звёздами, с огромной скоростью проник в плоть Марка с звенящим всплеском. Пока тело успокаивалось, а над ним парили омертвевшие огоньки, Кристина помогала Агате встать. И, собравшись с духом, они вдвоём склонились над пробуждающейся полутенью.
Но когда они морально подготовились к долгому ожиданию, Марк резко проснулся и подпрыгнул на кровати. При виде Агаты и Кристины он оцепенел и торопливо накрылся одеялом.
— Что... что вы здесь делаете?
— Пришли спасать тебя из лап Морфея, если уж на то пошло.
Разум Марка отказывался верить. Этот ответ исходил из уст мёртвой девушки, болтающей тонкими ножками, сидя на краю синтезатора. Это же она! Чёрно-красные волосы до плеч, фетровая юбка, высокие сапоги. Та самая девушка-призрак, прогнавшая тающих три дня назад.
— Ты...
— Она самая. Лина, будем знакомы.
Марк вылез из-под одеяла и вскочил с постели.
— Так, ладно. Не буду спрашивать, как и почему вы трое здесь очутились, но я бы попросил вас... уйти и оставить меня одного.
Его спокойный тон возмутил Кристину, и она воскликнула:
— Как так? Агата дала слово оказывать тебе любую помощь...
— Так откажитесь от него! — озлоблено ответил Марк, взглянув с прищуром на Агату. — Мне больше не нужна ничья помощь, и я справлюсь со всем самостоятельно. Чёрт, я уже жалею, что пришёл к вам. Не надо было вовлекать вас, у вас свои проблемы, у меня свои.
По-старому обращаясь к ней на «вы», он по-прежнему показывал, что не перестал уважать её силу и магическое превосходство. Но он и думать не думал, насколько далеко она пойдёт из-за него. Агата не должна знать больше, чем он скажет, а такими темпами она узнает! Однако совсем скоро он пожалел, что нагрубил ей.
Его выпад задел её за живое, и рыжая колдунья, сломленная не оружием, но словом, опустила руки и отвернулась в глубоком смятении.
— Прости меня, — сказала она. — Мне больно говорить это, но здесь я бессильна.
— Как? Нет! — воскликнула Крис. — И ты туда же?
— Клянусь тебе, я не смогу по-настоящему помочь ему, если он сам того не хочет. Я просто убью его, если я начну изгонять из него тьму против его воли!
Кристина лишилась дара речи. Находясь меж двух огней, когда один не желает спасать, а другой не хочет быть спасённым, она чувствовала себя преданной, бессильной перед натиском предначертанного. Эти двое смотрели сейчас друг на друга, один с жестокостью, другая — с сочувствием. И ничего не происходило. Ничто не изменится.
— Если ты всё ещё хочешь вернуться к Свету, пропусти меня. Моя магия уничтожит тебя, если ты будешь сопротивляться.
Агата искренне верила в тот свет, что томился в его сердце. Марк сам тушил его, закрывая за завесой тьмы. Агата хотела верить, что он одумается, что он выпустит этот тускнеющий луч, пока он не угас навсегда. Но Марк отрицательно покачал головой, не оставив ей шанса на надежду:
— Тогда делать вам здесь нечего.
— Марк, — грустно сказала Агата, — ты понимаешь, что потом будет поздно? Ты точно считаешь, что пройдёшь этот путь в одиночку?
Он не собирался менять решение.
— Да. Я справлюсь сам.
Вспомнив последний полёт, Марк поднял с пола маятник, застегнул его цепочку на шее.
— Теперь я буду в порядке.
Агата промолчала. Долго она стояла, не проронив ни слова, но, в конце концов, повернулась к двери...
— Идём. Лина, ты тоже.
