— Я б-больше так не могу. Я... я... я опускаюсь всё ниже. Я д-должен что-то делать с-с этим.
Он заливался слезами, пленённый расстроенным разумом, а она успокаивающе гладила его по волосам, не отпуская из спасительных объятий.
[21 декабря 2015 года]
Её телефон громко затрещал от панического звонка. Агата отвлеклась от монитора и быстро взяла трубку:
— Алло?
— Агата, выручай!
— Боже, что случилось?
— С Марком что-то случилось! — голос Кристины дрожал при каждом слоге. — Он обещал видеться с нами каждый день, то есть, видеться со мной, то есть, перестанет прогуливать учёбу, избегать нас и прочее. И он сказал, что теперь, если он не будет появляться, а его номер будет недоступен, то с ним проблемы! Что это касаемо его как полутени!
— Адрес, быстро! Я еду!
— Ой, Агата, прости. Я не знаю, в какой квартире он живёт. Знаю лишь, в каком доме.
— Неважно, всё равно еду. Встречаемся у твоего подъезда, договорились?
— Хорошо.
Агата захлопнула экран ноутбука и, вскочив со стула, зажгла в руке огонь. Комната наполнилась густой синевой и ароматом неона.
— Эвелина! Я вызываю тебя. Срочно нужна твоя помощь. Ты знаешь квартиру Марка? Если можешь, приведи меня к ней, и проверь заодно, что с ним. Сможешь сделать?
Агата потушила пламя и поспешила в прихожую, чтобы одеться. И прежде, чем она вышла из квартиры, гремя ключами, телефон завещал о новом сообщении от анонимного абонента:
Три девушки, две живых и одна мёртвая, бежали по коридору этажа к цели приезда. Квартира Марка. Находилась она на самом высоком этаже дома, и без того долгий подъём в лифте отягощался всеобъемлющим страхом за одну особенную жизнь.
Встав перед запертой дверью, Агата оглянулась:
— Лина, ты здесь?
— Да, я тута.
— Сможешь открыть?
— Да легко!
Эвелина прошла сквозь дверь и с обратной стороны повернула засов.
— Заходите!
Сгорая от нетерпения, Кристина оттолкнула Агату и бегом ворвалась в прихожую. Внутри не горел ни один свет, все окна плотно занавешены, невзирая на царящий снаружи день, а удушающая тишина давила безразличием.
Хозяина долго искать не пришлось. На кровати поверх одеяла непробудным сном спал современный Эндимион. Он лежал в пижамных штанах, слегка подогнув ноги в коленях. Отвернув голову в сторону окна, он тихо посапывал приоткрытым ртом, а на его лице было написано неземное блаженство.
Как долго он спит? Что видит? Кристина встала на колени перед его постелью, взяла его прохладное запястье, залюбовавшись его чертами, забыв, что где-то далеко его могла подстерегать опасность.
— Эй, Марк, — зашептала она. — Просыпайся. Уж утро прошло. Просыпайся, Марк. Вернись к нам.
Но он спал. Спал и не желал просыпаться.
Отречься от полутени? Отречься от полутени означало навсегда оставить полёты, не имеющие предела, закрыть перед собой врата прекрасного призрачного мира, забыть фантастическую лёгкость души вплоть до последнего дня, когда его тело умрёт. Да, зато для тающих, способных приблизить его смерть, он перестанет вызывать интерес. Да, он станет обыкновенным человеком со здоровым телом, рассудком и памятью.
Тем не менее, Марк оказался не готов расстаться с полётами.
Он стоял на противоположном краю земли, где для бескрайнего моря и высоких скал заправляла балом ночь. Беспечные звёзды плавали посреди тёмно-фиолетового неба, иногда прячась в смущении за облачной фатой. Марк стоял на вершине скалы, вдыхая морской аромат. Шелест волн ласкал слух. Под ногами лишь камни и вода. До большой земли бессчётные километры. Вот оно, воплощённое уединение.
Никогда в жизни он не оказался бы здесь, будь он простым человеком. Будучи полутенью, он находился вне рамок жизни и смерти. Пусть его тело и пострадает от очередного астрального путешествия, ему до него не было дела. Не для тела же он живёт, в конце концов.
Отречься от полутени?.. Нет. Однозначно нет.
Решено!
Но как же быть с телом? Прогрессирующий делириум не сотрётся из его разума. Тело необходимо контролировать, но как, если он всё хуже овладевает им?
Маятник. Спиритический маятник, подаренный Ирмой. Он часто выручал Марка, когда он носил его. Но, чёрт возьми, он остался у Германа. Герман сорвал его прямо с шеи, когда... Отныне он не станет встречать его с распростёртыми объятиями. Придётся выкрасть. Как-никак, это был его маятник, маятник Марка. Его и только его.
Марк вообразил себе кабинет Германа, и его попутным ветром перенесло точно в представленное место.
Из операционной исходил шум. Должно быть, Герман работает над новым трупом. На цыпочках Марк подошёл к рабочему столу. Бумаги, сокрытые под ними книги об оккультизме, раскрытая тетрадь без полей, исписанная именами и адресами... Здесь же было написано и его имя.
