– Нет, мне даже показалось, что местных жителей это совсем не интересует. Утопленники и видный из себя следователь из города – вот это тема для пересудов. Живопись тут явно не в чести. – Нина попыталась шутить, чтобы немного взбодрить меня. – Вот еще вспомнила – у соседей твоих, Кругловых, собака сдохла, говорят от жары. Двое суток спала в будке, а сегодня с утра хозяин нашел ее мертвой. Может, все-таки проклятье?
Я не успела ответить, так как Нина вдруг выразительно выгнула брови и приложила палец к губам. За моей спиной скрипнула калитка. Обернувшись, я встретила знакомый взгляд серых глаз Игоря Савельева. За его спиной маячили Курочкин и Сидорчук. Выражение лица последнего явно не предвещало для меня ничего хорошего.
Ниночка радостно, по-дружески приветствовала гостей, но даже Игорь ответил ей сухо и официально. Слава же выглядел смущенным и вообще промолчал.
– Ну что же, гражданка Демина, – Сидорчук с трудом сдерживал свои эмоции, но мне казалось, что он, как паук над мухой, с вожделением потирает лапками, – придется нам с вами еще раз побеседовать, но теперь уже под протокол, как с подозреваемой…
– Ты, Михаил Федорович, с ярлыками-то не спеши, – осадил его Савельев. – Никто пока официально Киру Юрьевну подозреваемой не признавал. Вести это дело поручено мне, а ты давай пиши протокол.
Игорь наконец повернулся ко мне:
– Думаю, нам удобнее будет беседовать в доме, а ваша гостья пусть пока подождет здесь.
Он выразительным движением бровей прервал попытку Нины возразить и продолжил:
– Надеюсь, вы не будете возражать, если мой помощник Вячеслав осмотрит дом и территорию?
– Это что, обыск? – У меня от такой наглости перехватило дыхание, и вопрос прозвучал почти писком.
– Нет, это просто осмотр, с вашего добровольного согласия, в рамках оперативной деятельности. Вам же нечего скрывать?
– Абсолютно. Осматривайте все, что нужно, товарищ следователь. Нинок, пригляди, чтобы кое-кто грядки с клумбами не затоптал.
В доме аппетитно пахло супом и свежим хлебом. Устроившийся за столом Сидорчук то и дело шмыгал носом и бросал взгляды в сторону кухни. В другое время я бы с удовольствием предложила гостям пообедать, но сейчас волна гнева поднималась внутри, готовая выплеснуться не только на местного проныру-опера, но и на Игоря со Славой.
Поэтому на вопросы я отвечала коротко, сквозь зубы, не понимая, зачем снова повторять то, что уже рассказывала вчера.
– Свидетели утверждают, что вы уделяли повышенное внимание картине, украденной у господина Круглова.
– К ней все проявляли интерес, хотя бы из вежливости, чтобы сделать приятное хозяину. Было бы странно, что я, художник, ее игнорирую. Но красть картину у собственного заказчика – это полная бессмыслица.
В другое время и в иной обстановке я бы поделилась с Савельевым своими догадками, но сейчас обида и даже злость заставляли меня быть скрытной и язвительной.
Курочкин, осмотрев сад, теперь бродил по комнатам, лениво заглядывая в разные уголки, скорее из чувства долга перед непосредственным начальником, чем из стремления что-то обнаружить.
– Не стесняйтесь, Вячеслав, будьте как дома. Тут, кажется, есть подпол и чердак, только не запутайтесь там в паутине.
– Перестаньте ерничать, Кира. – Савельеву явно надоел этот спектакль, но голос его заметно потеплел. – Расскажите подробнее о гостях, с которыми вы встретились в усадьбе. Может, кто-то показался вам подозрительным или излишне заинтересованным картиной? Вспомните любые необычные детали.
Профессиональная привычка подмечать даже небольшие нюансы, фотографическая память и свой собственный интерес к этому делу помогли мне подробно и ярко описать тот вечер в усадьбе Кругловых и их гостей. Сидорчук пыхтел, не успевая записывать мои слова в протокол, а в глазах Игоря я видела неподдельную заинтересованность. Слез с чердака Славка, картинно разведя руками – мол, ничего не нашел. Нина, тихонько примостившаяся в сенях, тоже внимательно слушала. Запнулась я только один раз, дойдя в своем повествовании до Даши. Слишком живо образ девушки, с восторгом реагировавшей на рассказы хозяина, такой милой и непосредственной, встал перед глазами…
Я уже подписывала протокол, когда Савельев задал последний вопрос, вспомнив, казалось, что-то важное:
– Скажите, Кира, вы хорошо спали в ту ночь, после вечеринки?
– Странно, что вас это интересует, – мне опять захотелось поддеть следователя. – Обычно я как раз сплю крепко, здесь такой свежий воздух, шум реки успокаивает. А в ту ночь никак не могла уснуть, наверное, от обильного ужина.
– Или от выпитого вина?
– Я не пью спиртного после травмы, полученной в прошлом году, врач мне не рекомендует. – На этих словах Савельев покраснел, ведь именно он нашел меня в мастерской с пробитой головой. – А вот остальные гости действительно выпили прилично, еще Олег напоследок открыл подаренный ему коньяк «на посошок». Так что расходились все навеселе…
