Нечастые мамины приезды Мотя вспоминал как праздник, сродни Новому году. Время было голодное. Спасали сады и огороды, на которых горожане выращивали картофель, морковь, лук, помидоры. Рассаду начинали готовить загодя, с февраля ею были заставлены все подоконники. Убрать урожай тоже спешили вовремя, пока не разворовали. Бабушка брала внука с собой, и они на автобусе, потом на перекладных добирались до своего участка, копали картошку, составлявшую зимой их основной рацион. Добытая в магазине банка китайской тушенки становилась несомненной удачей. Поэтому, когда их навещала Непутевая, скромное жилье преображалось. Гостинцы, от которых ломился стол, подарки, модные обновки бабушка прятала в шкаф, «чтоб не угваздался», и разрешала надевать только в садик по торжественным дням. Аромат незнакомых духов и тонких импортных сигарет, которые Марго курила вечерами на кухне, выдыхая в форточку красивые колечки. Пару дней она не отходила от сына, тискала его, водила в парк, в кино, закармливая сладостями и мороженым, а после отправлялась навестить старых друзей, на «Плотинку», на набережную, и пропадала там с утра до ночи.
– Мне нужна свобода общения, быт – это болото, я не собираюсь в нем утонуть, как ты, – заявляла она недовольно ворчащей бабушке, чмокала сына в щеку, оставляя след ярко-красной помады, и убегала, улетала, похожая на экзотическую птицу в разноцветном оперении…
А они с бабулей садились вдвоем пить чай с ленинградскими конфетами – «Мишкой на Севере» и «Белочкой». Потом, в девяностых, в стране появились всякие «Марсы», «Сникерсы» и «Баунти», но в их семье эти конфеты фабрики имени Крупской всегда были самыми любимыми, в память о Непутевой.
Отца Мотя представлял только по нескольким черно-белым фотографиям и старой, затертой на сгибах афише не слишком известной рок-группы, которой не удалось достичь популярности земляков – «Наутилуса» и «Урфина Джюса». Помнил ли тот о существовании сына до того, как сгорел от наркотической зависимости, неизвестно. Но зато оставил в наследство квартирку в центре Свердловска, которую бабушка сдавала. Это позволило им выжить в непростые годы перестройки и развала СССР.
В начале девяностых Марго неожиданно вернулась в родной город. Ей едва исполнилось тридцать, немного потрепанная, но по-прежнему привлекательная, она возникла на пороге, держа в руках большой сверток с розовым бантом. Так в жизни Моти появилась Варя, Варенька, младшая сестренка. Кто был отцом девочки, осталось тайной. Поговаривали, что какой-то известный спортсмен, не пожелавший обременять себя внебрачным потомством. И хотя Моте самому было всего шесть, он сразу взял на себя роль старшего брата, перенеся на девочку всю ту нерастраченную любовь и ласку, которую он не мог проявить к матери.
Та, однако, надолго не задержалась. По старой памяти устроившись на киностудию, которая переживала не лучшие времена, она случайно попалась на глаза режиссеру из Прибалтики, снимавшему рекламные ролики для популярных в то время финансовых пирамид. Это был ее звездный час.
– Смотри, бабуля, сейчас маму будут показывать, – восторженно кричал Мотя и тащил к телевизору Варю, которую больше привлекали игрушки в ее манеже, чем малознакомая женщина на экране. Бабушка спешила с кухни, вытирая мокрые руки ситцевым фартуком, и они замирали, ловя те короткие моменты, когда Непутевая мелькала в кадре.
Марго оказалась очень фотогеничной, ей стали поступать предложения, одно заманчивее другого, гонорары росли. Вокруг нее вились ухажеры, те самые повзрослевшие и заматеревшие малолетки, из которых сложился костяк местных ОПГ. Совершенно не умевшая распоряжаться финансами, она спускала все деньги на красивые шмотки, дорогие рестораны, поездки на курорты, купила машину. Но бабушка, проявив настойчивость, добилась, чтобы Непутевая часть заработков перечисляла детям. Это было очень дальновидное решение. Ибо Марго уехала от них в очередной раз, и, как оказалось, навсегда. Возвращаясь с какой-то бурной вечеринки после съемок новой рекламы, она не справилась с управлением и вылетела на встречку прямо под большегрузную фуру…
Так Мотя и Варя остались одни с бабушкой, все силы отдававшей внукам. Пригодилась ее расчетливость, благодаря сбережениям они не бедствовали и затеяли переезд.
Экологическая ситуация в их городе становилась очень неблагоприятной, загрязненный воздух вызывал аллергию, проблемы с легкими. Зима, длившаяся с октября по апрель, весенняя распутица, резкие перепады температур, когда в июле мог пойти снег, – из-за этого Варенька часто болела. Поэтому через год после гибели Марго они перебрались в Ярославскую область, где жила бабушкина подруга детства Любаша.
