Да, возможно вам интересно узнать, — почему меня звали "Тиберием"? Тиберий отличался высоким ростом и редкостью шевелюры. А еще он имел обыкновение медленно кушать.
Я с детства приучился тщательно выбирать пищу, дабы не умереть от припадка сенной болезни. Однажды, когда я особенно засиделся за общим столом, а всему классу пришлось меня ждать, один из учителей повторил знаменитые слова Августа, обращенные к пасынку:
"Горе Империи, коль она угодит в сию неторопливую пасть!
Я покраснел от смущения и прочие одноклассники тут же стали дразнить меня, что есть мочи.
К тому же "Тиберий", иль "Тиб" совпало с прозвищем "Гав". (Помните куплеты "Гав-Гав", сочиненные мною в Москве?)
Так звали Наследника Константина за его увлечение псовой охотой. А о "Тибе и Гаве" есть обидная песенка:
("Тиберием" при жизни звали Ричмонда — такого же, как и я, троюродного брата правящей фамилии, впоследствии — Генриха VII Тюдора. Он чудом остался жив после битвы при Босворте, на коей сложил голову его враг и кузен злобный, колченогий горбун "Huff-Huff" — Ричард III.)
Через полторы недели после допроса меня в Гавре сажали на шведский борт. Со мной уезжала моя беременная сестра, кою выслали за "аморальное поведение". На причале нас провожал сам Фуше. Он сказал так:
— Мальчик мой, почему я Вас отпускаю?
Я растерялся и не знал, что ответить и тогда жандарм на миг задумался, а потом с болью добавил:
— Я прекрасно знаю, — кто вы такой и насколько опасны для Франции. Сохраняя вам жизнь, я убиваю сотни людей. И все же…
Он долго молчал, не зная как продолжать, и сильный ветер с Ла-Манша трепал его волосы. Мы стояли на самом конце пирса, от коего должен был отчалить корабль, увозивший меня на свободу. Было очень свежо и холодно, а рана моя на шее стыла и ныла на свирепом ветру. Но мы стояли именно на самом конце пирса, чтобы нас видели и ни у кого не возникло подозрений насчет нашей беседы. А еще, — чтоб никто не мог нас услышать.
Наконец, граф решился и произнес:
— Я вырос самым младшим ребенком в семье. Поздним ребенком. Мои братья были для меня живыми богами…
Один погиб с Монкальмом в Квебеке. Другой сложил голову в Пондишерри. Третий пал под Седаном. Семилетняя война — будь неладна. Я по сей день не терплю английскую и — немецкую речь.
Но у меня было еще два брата. Самые веселые и остроумные люди на свете. Потом самый веселый и остроумный человек Франции по имени Бомарше призвал их к оружию и они уехали помогать американским повстанцам. Четвертого убили под Камденом. Пятого — в самом конце войны при Йорктауне. Опять пруссаки. Опять англичане.
Нам — французам никогда не понять величия и размаха России. Ее пространств и необъятных просторов. Но и вы — русские, порой не понимаете наших войн. Вы привыкли воевать всем миром, — числом, но не умением и у вас никогда не было нормального флота.
А вы знаете, что такое десантная экспедиция? Корабль берет на себя мало людей и каждый штык на счету. Поэтому за моря всегда плыли самые лучшие, самые отважные…
В отряде Монкальма — шевалье служили солдатами, а унтера — сплошь виконты. Лишь потому сии львята так долго дрались со стаями псов — один против их двадцати. Потом все было кончено.
Лев не собака — у него один львенок. После Семилетней и Америки Революция была не за горами. Цвет дворянства полег за тридевять земель от "милой Франции" и здесь остались… лишь женихи мадам Гильотины. Я никогда не скрывал, что с радостью отправлял сию слизь на эшафот, — средь них не было ни одного, кто не откупился бы в свое время от Семилетней, или Америки.
Многие числят меня предателем, но служба на корсиканца дает мне шанс хоть как-то поквитаться с англичанами, да пруссаками и трусами, да дезертирами не этой, но — былых войн…
Если когда-нибудь мы победим, я напьюсь от счастья за души братьев моих и пущу себе пулю в лоб. Не по пути мне с буржуазною сволочью. Не тому меня учили в доме Фуше…
Граф опять надолго задумался и я готов был поклясться, что старик плакал, подставляя свое лицо ветру и брызгам. Но может быть это и вправду были одни соленые брызги?
— Мальчик мой, я отпускаю тебя потому, что ты настолько же смел и весел, как и все мои братья. Потому что ты — барон. И потому что на русских нет крови рода Фуше.
