Мелькнула мысль, что люди, грозившиеся прикончить
— Кто это там⁈
Из-за угла, образованного тушей Титании, в паре шагов от меня выскочил мужчина средних лет с обнажённым мечом. Подсознательно я ожидал, что он будет выряжен как оборванец, этакий сорвиголова, который сунул голову чёрту в пасть в надежде на хорошую наживу. Но снаряжение у него было серьёзным: плотные штаны, высокие кожаные сапоги и приличная стёганка с маленькой круглой эмблемой с изображением льва на груди.
Эту эмблему я не раз встречал в воспоминаниях Каттая.
При виде меня мужчина выпучил глаза, но ничего больше сделать не успел. Я рванул к нему и, превратив руку в щупальце, вонзил его в горло врагу. Благодаря укреплённым связкам и усиленным мышцам при желании я мог двигаться куда быстрее обычного человека.
Развеяв щупальце, я наклонился над трупом.
Мужчина не появлялся в поглощённых воспоминаниях, но эмблему я уверенно опознал: символ Малого Дома Ордоус.
Неужели я наткнулся на новых слуг дяди Каттая, который прибрал к рукам всю власть и покусился на большее — на личное бессмертие?
От размышлений отвлекли звуки быстро приближавшихся шагов и несмелые оклики. Потревоженные товарищи бойца, которого я убил, торопились разделить его участь.
— Осторожнее! Они обещали, что навредят Титании, если им дадут отпор! — вновь зашикал Пак.
— Я разберусь с ними раньше, чем они поймут, в чём дело.
На помощь павшему пришли трое, среди которых затесался больной Мором. Его пальцы рук срослись в единый кристалл, но взамен он приобрёл способность к телекинезу: возле него парили и танцевали в воздухе острые лезвия. Его товарищи держались позади.
Увидев меня, троица остановилась.
— Как поживает дядюшка? — усмехнулся я.
Меня узнал только заболевший.
— Молодой господин?.. Но вы?.. — неуверенно начал он, но тут его взгляд упал на труп у моих ног, и он заорал: — Драные малявки наслали морок! Доставайте стре…
Он подавился остатком своей речи, когда щёку ему царапнула игла тушканчика. Я раздражённо цокнул языком: почти промазал. Левитирующие лезвия метнулись ко мне, но на полпути свалились на землю вслед за своим хозяином.
С парочкой, не обладавшей дарами, я разобрался за считанные секунды. Не теряя времени зря, я побежал в направлении, откуда пришли наёмники. За углом оставались трое последних бойцов. Один, со следами Морфопатии на шее, властным движением руки воздвиг на моём пути невидимый барьер. Другой, смутно знакомый, с кристаллами, захватившими половину лица, устало прислонился к стене ущелья. Казалось, суета вокруг его ни капли не интересовала. Третий враг натягивал лук; на кончике стрелы, нацеленной на Титанию, плясали искры.
Как у той, которой Тоттер пытался убить мертвоплута.
Шипы тушканчика через барьер не прошли — беспомощно зависли в воздухе.
— Стреляй! — приказал одарённый лучнику. Тот колебался.
Его можно было понять.
Расстояние между наёмниками и тушей королевы фэйри составляло от силы метров пять.
Они наверняка умрут, если парень выпустит стрелу. Но погибнет ли Титания?
Проверять не хотелось.
Я превратился в безликого — увидев это, наёмники вздрогнули как по команде — и извлёк из пасти чародейский жезл. Он откликнулся без задержки. Узкие лучи фиолетового пламени прошли сквозь барьер и ударили сначала по лучнику, а затем по магу. Привалившегося к скале заражённого я пощадил — нужно было допросить кого-то насчёт творившегося в Ордоусе.
Я не забыл, что Каттай просил спасти его сестру, хотя моё обещание не очень-то вписывалось в грядущие планы.
Спасённый наёмник никак не отреагировал на бойню, которая чудом прошла мимо него.
С полминуты я стоял неподвижно. Странное ощущение, исчезнувшее, когда я встретил людей, вернулось.
Поблизости пряталось нечто важное. Очень важное. Но я не понимал, что именно, и это злило.
Я потянулся убрать жезл обратно в пасть. Он задрожал. На обезьяний череп легли тени, сделавшие его оскал выразительнее.
Тихий смешок, наполненный статическими потрескиваниями.
