— Насколько мне известно, нет. Им удалось пересечь наши барьеры, потому что у одного вместо глаза растёт кристалл. С его-то помощью они и нашли дорогу. Без проводника тут очень легко споткнуться и свернуть шею.
Пак хихикнул себе под нос.
По всей видимости, у того авантюриста имелся дар Морфопатии — вроде Всевидящего Ока, как у Тоттера.
Я адресовал Паку отборнейшую из своих ухмылок.
— В таком случае веди меня аккуратнее, чтобы и я не споткнулся. Кстати, зачем вы отправились в Рощу Статуй за компонентами для Эликсира, если всё необходимое можно было получить у захватчиков?
— Они верят, что жизненные силы тех, чья кровь и кристаллы были использованы в нём, перейдёт к выпившему. Никто не хочет умирать ради того, чтобы Эликсир достался другим.
— Это правда?
— Чистой воды суеверие, — сказал Пак и, чуть погодя, хмыкнул: — А вот то, что мы можем составить заклинание на крови и получить тем самым власть над человеком, уже ближе к истине.
Его губы дрогнули в самодовольной улыбке. Похоже, он гордился тем, какой страх его народ внушал людям, даже тем храбрецам, кто готов был рискнуть ради высшей награды — бессмертия. Меня охватили подозрения.
Пусть я безликий и не должен вызывать ненависти у фей, выполнят ли они свою часть уговора? Или моё чересчур человеческое обличье подтолкнёт их к предательству, едва с непосредственной угрозой будет покончено?
Чувствуя мои сомнения, откликнулась Нейфила.
«В томах Закрытой Секции мало что сказано о фэйри. Существование Эликсира Бессмертия описывается как легенда, рождённая выдумкой тех немногих, кто пережил встречу с ними. Может быть, Пак и не врёт, когда говорит про Эликсир. Но я сомневаюсь, что его приготовление обойдётся без подвоха, хотя и не могу вспомнить подробностей. Фэйри в книжных историях и народных байках — прирождённые обманщики, считающие ложь искусством и гордящиеся своей жестокой хитростью».
«Уверена, ты справишься. Тем более, не каждый день выпадает шанс увидеть святыню фэйри, о которой умалчивают в книгах».
«Наверное, какая-то из бесчисленных легенд оказалась правдивой. Такое бывает в Бездне. Или же…»
Нейфила помолчала, прежде чем закончить.
«Или она воплощает человеческие фантазии, которые ей приглянулись».
Нейфила поёжилась.
«Тут подходящая обстановка, чтобы поверить в самые зловещие теории. Но ты прав».
Она тоже была права: в ущелье царила своеобразная, гнетущая атмосфера. Желтоватый небосвод и алое солнце никуда не делись, однако от чёрных скал исходил холод, пробиравшийся под одежду. Изо рта вырывались клубы пара. Меня бил озноб — фальшивая оболочка старательно копировала оригинал.
Вскоре над землёй сгустился туман, особенно плотный над поверхностью воды ручейка. В груди
Пока незачем.
Между скалами гулял ветер, который, вопреки здравому смыслу, исходил из глубины ущелья, а не врывался в него извне. Он приносил с собой сладковатую вонь, в которой я опознал запах гниющего мяса.
— Что там происходит? Налётчики убили и разделали вашу королеву? Откуда этот смрад? — спросил я шёпотом, чтобы нечаянно не выдать своего присутствия врагам.
— Всё нормально, — так же тихо ответил Пак. Его голос, и без того тонкий, стал совсем писклявым.
На опочивальню царственной особы место не тянуло. Оно больше походило на логово кровожадного зверя, заваленное гниющими останками его добычи. Но чем дальше я углублялся в ущелье, тем сильнее во мне нарастало странное предвкушение чего-то важного впереди. Волнующего. Будоражащего.
Узкий проход расширился и упёрся в серовато-коричневую стену, в которой торчали угнездившиеся пучки травы, — так показалось сперва. Но стена дрогнула, чуть подалась вперёд, с неё посыпалась грязь, и я осознал, что вижу бок гигантского существа — гору расплывшейся, искажённой, бугристой плоти, а трава и не трава вовсе, но жёсткие, как щетинки, волосы… На коже зияли язвы, источающие вонь. Туман льнул к ним, облизывая гноящиеся раны дымчатыми языками.
Моего разума на миг коснулось нечто — равнодушное и грандиозное
— Что… Что это за мерзость⁈
После того, с чего мне довелось столкнуться в Бездне, я не думал, что меня так легко вывести из равновесия. Но тварь, которая бесстыдно разлеглась передо мной, была настолько противоестественной, что могла посоперничать с живой слизью Нарцкуллы.
Судя по судорожному кашлю Нейфилы, она была со мной согласна.
Пак бросил на меня злобный взгляд.
— Тише! Твои вопли услышат осквернители священного ложа! И, хуже того, они потревожат дрёму королевы Титании.
