Она закусила нижнюю на губу. На ней набухла красная капля. Внутри меня шевельнулся голод, но я усилием воли прогнал его.
— Это ведь Бездна. И вокруг, и моя личная. Поэтому… Я выбрала другой путь. Выбрала покончить со всем. Уйти, пока мне позволено выбирать.
Нейфила была куда крепче, чем я полагал. Несмотря на пережитые ею испытания, несмотря на попытки убедить себя в том, что она — никто, пустое место, в девушке ещё был жив бунтарский дух, те жалкие остатки, которые она так и не задавила в себе. Её стремление умереть от моей руки, а не по указке ведьмы означало одно: она желала быть свободной. Желала сама определять свой путь. Хотя бы в той малости, что была ей доступна.
И это делало её прекрасной.
Размышления навели меня на определённые мысли. Разве я не собирался вырвать девушку из лап Нарцкуллы, чтобы отомстить старухе в том числе и этим? Но в то время это было лишь желание досадить, которое не брало в расчёт Нейфилу как личность. На её месте мог оказаться кто угодно. Сейчас же я чувствовал, что это больше не так.
Я спасу Нейфилу и укажу ей, что такое истинная свобода. Но только в том случае, если я не ошибся в оценке девушки.
— Есть и другой путь, — сказал я, вытерев слёзы с её щеки. Большой палец коснулся россыпи кристаллов, и Нейфила невольно отпрянула. Я поймал её и не дал отодвинуться. — Путь борьбы. Старуха считает, что владеет тобой? Плевать на неё! Ты свободна, пока веришь в свою свободу. Пока ты не сломлена, а готова отринуть всё ради победы.
Нейфила надолго замолчала. Когда она заговорила, нерешительность боролась в её голосе с надеждой:
— Но даже если я сбегу, то всё равно останусь смертельно больна…
— Тогда нужно просто найти лекарство, — ухмыльнулся я. — Бороться нужно не только с каргой, возомнившей себя повелительницей этой дыры. Пусть тебе противостоит весь мир, пока ты готова дать ему отпор, пока ты отказываешься верить в безвыходность положения, шанс есть всегда. Ты станешь первой, кто излечился от твоей… Морфопатии, вот и всё. Главное — не сидеть сложа руки, не уповать на милость судьбы. Не давать тем, кто предал тебя, наслаждаться безнаказанностью. Пускай мир дрожит от страха! Пускай трусы и ничтожества, способные только на удар исподтишка, знают, что ты придёшь за ними…
Последние слова я прошептал Нейфиле на ухо:
— И их ничто не спасёт от возмездия, рождённого свободой.
Плечи девушки затряслись. Сперва я решил, что она смеётся, и внутренне поморщился: чего ради распалялся перед ней, если она так и не сумела понять очевидную истину? Но когда Нейфила уткнулась мне в грудь и зарыдала, моментально пропитав мои лохмотья слезами, я понял, что это наконец прорвало плотину давно сдерживаемых эмоций.
Пока Нейфила всхлипывала в моих объятиях, я рассеянно поглаживал её по спине. Теперь всё зависело от девушки: останется ли она рабыней или найдёт в себе силы перековать свои горести в оружие, которое дарует ей освобождение. Её история отчасти смахивала на мою, однако это не означало, что я буду тащить на себе мёртвый груз.
Моё дело — предложить решение.
Когда Нейфила немного успокоилась, то кулаками, как ребёнок, размазала по лицу слёзы. Это не помогло; тогда она утёрлась краем рваной тряпки, заменявшей ей рубаху. Передо мной промелькнули живот и небольшая, но правильная грудь, прежде кое-как скрытые ею. Я не в первый раз удивился тому, как Нейфила умудрилась сохранить в столь адских условиях женственную привлекательность.
Закончив с наведением порядка, Нейфила увидела мой взгляд — и вдруг смутилась. Она резко опустила рубаху до колен и покраснела. Раньше практически полная нагота не вызывала в ней ни малейшего стыда.
Хорошая перемена.
Она означала, что в девушке пробуждается воля к жизни.
— Я… хочу верить тебе, — сказала она и помотала головой, разметав пепельные локоны. — Нет, я верю тебе. Ты победишь гос…
Она сглотнула. На миг в её глазах вспыхнуло сомнение, но оно тут же исчезло.
— Ты победишь старуху. И я буду рада этому, но… Неужели ты правда думаешь, что от Морфопатии есть лекарство? Ни один учёный за сотни лет его так и не отыскал. Даже сумасшедшие маги из Дома Падших ничего не добились. Я не хочу… не хочу жить ложными надеждами.
— Почему ложными? — удивился я. — Обещаю, мы доберёмся до дна Бездны и встретимся с тем, кто там обитает. Тогда ты пожелаешь стать бессмертной и здоровой. Проще некуда.
Пару мгновений Нейфила озадаченно пялилась на меня, будто не могла взять в толк, серьёзно я говорю или шучу. Затем вежливо рассмеялась и открыла рот, чтобы вывалить какую-нибудь благоглупость — например, что это невозможно…
Я остановил Нейфилу, дотронувшись до кристаллов на её щеке. — Это и есть признак Морфопатии?
Девушка вздрогнула, однако не отодвинулась.
— Да. Она превращает людей в камень… Кого-то за недели. Кого-то за годы.
Я легонько надавил на самый крупный кристалл, и Нейфила дёрнулась. Я отвёл руку.
— Больно?
