«Но если ты тут… Значит, всё позади? Ты справился!»
Она подплыла ближе и заключила меня в объятия. Несмотря на иллюзорность касания, я ощутил его в полной мере — тепло её рук, её дыхания, её поддержки.
Мой ментальный образ представлял собой сгусток тумана условно-человеческой формы. В отличие от Нейфилы, я не менял его, полагая, что толку от этого не будет — всё равно видеть меня тут могла только она.
Быть может, это решение стоило пересмотреть.
Мимолётного напряжения воли хватило, чтобы на месте тумана оказался Каттай в его улучшенной мной версии.
Нейфила вздрогнула и отстранилась. Она поглядела вниз и покраснела.
«Я всё понимаю, но одежда…»
«Её нет».
Предельно серьёзно я осмотрел себя и кивнул.
«Одеться?»
Брови Нейфилы поползли вверх. Она недоверчиво склонила голову набок.
«Ты хочешь, чтобы я?..»
Махнув рукой, чтобы остановить её, я облачился в рубашку и длинные штаны.
«Вот оно как…»
Нейфила нахмурилась. Нарочито медленно обвела взором себя, после чего скрестила руки на груди.
«То есть не хочешь? Со мной что-то не так?»
Такого вопроса я не ожидал и потому слегка растерялся. Женская логика была лабиринтом похлеще третьего слоя. Чем влезать в него и играть по правилам девушки, проще было проигнорировать его — или пойти до конца, но в этом я смысла не видел.
Мы же были ментальными проекциями. К тому же вряд ли она действительно испытывала желание переспать со мной здесь и сейчас, а я не был отчаявшимся до женской ласки неудачником, чтобы принуждать её.
Должно быть, Нейфила что-то прочла на моём лице (вот и всплыл первый недостаток новой формы), потому что она хитро прищурилась.
«Шутка».
Я поделился с Нейфилой итогами боя с патриархом, а также размышлениями, связанными с образами, которые он показал мне. Она задумалась, покусывая нижнюю губу, — жест, который я нашёл чертовски милым.
«Семь, семь, семь… Честно говоря, ничего не приходит в голову. Старуха постоянно упоминала Зал Семи Мудрецов как образец чистоты, но что это за место я не знаю. Ближе всего к этому числу пять Великих Домов. Шестым был бы Дом Падших, но его разгромили другие вместе с Орденом Алого Пламени, уничтожив алтарь».
«Да. По сути, они прямые противоположности. Падшие поклоняются Бездне, черпая из неё силы для магических ритуалов, в то время как алоплащники верят в Великое Пламя, божество, которое, согласно их преданиям, выжжет всю скверну мира».
«Во-первых, таким образом нельзя спасти уже заражённого. Можно лишь предотвратить болезнь. Во-вторых, после принесения клятвы на алтаре Великого Дома человек приобретает дар. Конечно, Дома не хотят делиться своим могуществом».
«Изредка. И заодно обрекает на смерть. Кто-то умирает за считанные дни, кто-то держится годами, но итог один. Более того, почти все дары болезни слабы, хоть и разнообразны. Каждый алтарь даёт строго определённую способность, но все алтари даруют что-то полезное. Например, алтарь моего бывшего Дома даёт власть над кровью».
Нейфила пожала плечами.
«Никто не знает наверняка. Наверное, не обретают. Но магия существовала на Хазме ещё до того, как Бездна расколола его. В древних хрониках упоминается, что, когда разразилась катастрофа, она отравила магические потоки. Почти все волшебники погибли, а те, что спаслись, сошли с ума. Из них и собрался костяк Дома Падших. То есть тогда они ещё не были падшими… Но уже погрязли в безумии. В общем, высшие чины Дома Падших практикуют магию, запятнанную порчей Бездны. А лишённых таланта фанатиков они используют в качестве подручного материала или слуг».
Я глубокомысленно кивнул. То, что вытворяли Нарцкулла, Бонвьин и Верье, ничем иным как магией назвать было нельзя. Их умения простирались далеко за пределы скромных даров вроде Телекинеза и Всевидящего Ока.
Нейфила озадаченно моргнула.
«Имя мира. Разве ты не знал?»
