Призванный в Бездну полностью

Пускай укреплённая кожа не смогла остановить выстрел костяной иглы, москитам она была не по зубам. Тем не менее они сильно мешали тем, что лезли в глаза и забивались в ноздри. Устав отмахиваться от настырных насекомых, я сменил форму на безликого; лишь тогда они отстали.

После того как гнус оставил меня в покое, наступила тишина. Само собой, относительная — Дебри Страстей никогда не замолкали полностью.

Голова пухла от мыслей о том, с чем я столкнулся в Золотых развалинах. Парадоксальность их существования я уже принял, но вот послания от патриарха подняли старые вопросы, но которые по-прежнему не имелось ответов.

Кто такие безликие?

Идею того, что они были просто монстрами Лабиринтума, можно было смело выбрасывать. Образы, продемонстрированные патриархом, ясно указывали на то, что он пришёл как минимум с пятого слоя.

Перед внутренним взором вновь промелькнули ледяные ландшафты Озера Забвения, сменившись огненным адом Пекла. Но до них было что-то ещё. Что-то слишком смутное, чтобы остаться понятным; размытые, хаотично мельтешащие пятна и искажённые звуки.

Воспоминания о них вызвали укол странной, необъяснимой ностальгии.

Как Лью’с познакомился с безликими?

Жезл отзывался о них с пренебрежением, как о бестолковых созданиях. Раньше я предполагал, что его занесло на третий слой, где он попытался вступить с ними в контакт до того, как на него наткнулась старуха. Но теперь…

Безликие — коренные обитатели шестого слоя? Или… ещё более глубокого?

Молниеносная догадка пронзила меня.

Если безликие теряют свои силы, когда поднимаются ближе к поверхности, то, быть может, они частично утрачивают их ещё на третьем слое?

Кем был патриарх до того, как достигнуть Лабиринтума? Он путешествовал не один, это читалось в его мыслеформах. Но выжил лишь он — и остановился на третьем слое, где породил сонмы чудовищ, подобных себе. Неужели он, поняв, что не достигнет успеха в одиночку, готовил вторжение?

Если так, его план провалился. Обычные безликие умирали на поверхности. Наверняка погиб бы и он… Поколения существ, утративших цель, потерянно блуждали по коридорам Лабиринтума, охотились, пожирали и умирали, неспособные выполнить свое предназначение.

Я не разбирался в премудростях телепатии. Но можно предположить, что первый увиденный мной безликий обнаружил в моих мыслях незнакомые образы. Не так уж важно, что именно — воспоминания о Земле или о путешествиях по Дебрям Страстей. Он донёс своему повелителю о сородиче-бунтаре, и тот смекнул — подавленная единица обладает необычным даром.

Она может выполнить то, что не смог провернуть он.

Выйти на поверхность, покинуть Бездну и вернуть некие сигилы, хранителями которых, вероятно, и были правильные, не выродившиеся безликие.

Если я не ошибался в своих рассуждениях, то на нижних слоях Бездны проживали чрезвычайно могущественные существа. И вряд ли они, будучи таинственными хранителями, захотят увидеть рядом с тем, что охраняют, пришлого чужака с сомнительными мотивами.

Я желал покорить Бездну. Добраться до её сердца. Если на моём пути встанут десятки, сотни созданий, подобных патриарху, но не ослабленных близостью к поверхности… Как мне пробиться через них? Не получится ли сыграть на вражде между ними и прошлыми владельцами Лью’са?

В развалинах древних городов основным мотивом была цифра семь. Семь углов. Жезл упоминал про семь аспектов, один из которых — Гордость. Сигилов, которые желает вернуть патриарх, тоже семь… Не выйдет ли так, что их число совпадает с числом слоёв?

Но для чего тогда нужны сигилы? И где их искать?

Я слишком многого не знаю.

Бессмысленно рассуждать о загадках нижних слоёв.

Основная цель оставалась неизменной.

Я наберу больше сил, достигну сердца Бездны и вернусь на Землю.

Решив для себя этот вопрос, я погрузился в медитацию, чтобы наконец-то проведать Нейфилу. Руины подействовали на неё столь угнетающе, что она до сих пор не выбралась из кокона своей души. Пришлось вытащить её прикосновением к клубку.

В сероватой мгле возник призрак девушки. Она коротко вскрикнула — скорее от неожиданности, чем от испуга. С нашей прошлой встречи Нейфила стала ещё красивее: длинные пепельные волосы были уложены в замысловатую причёску, которая подчёркивала высокие скулы, а губы стали чуть полнее.

Я не удивился бы, если бы узнал, что она тратила свободное время на то, чтобы доводить свой внешний вид до совершенства. Чем-то более полезным заняться ей не позволяли обстоятельства.

Поборов секундное замешательство, Нейфила улыбнулась. В её алых глазах сверкнула радость.

Развлекаешься?

Улыбка девушки угасла. Я пожалел о неудачном выборе слова — звучало так, будто я срываюсь на неё за её вынужденное бездействие.

«Отвлекаюсь. Мне было очень плохо там. Я хотела остаться, чтобы как-то помочь, но почувствовала, что ускользаю куда-то, растворяюсь среди тех домов и…»

Ничего. Я понимаю.