«Спорно. Подлинников книг про то, что было до катастрофы, практически не сохранилось. В копиях утверждается, что алтари принадлежали правителям государств, рухнувших после возникновения Бездны. Так Великие Дома доказывают, что именно они достойны править. Но алоплащники утверждают, что алтари подняли из глубин Бездны и их нужно уничтожить, потому как они могут быть опасны для человечества. За пределами их земель эти россказни не принимают всерьёз. Они просто хотят больше власти для себя».
Я вспомнил стычку с солдатами в аванпосте. Тогда я посчитал их магами, но владение огненной стихией могло объясняться и клятвой у алтаря.
«Что ты имеешь в виду? У них нет алтарей, как у Великих Домов. Силы им даёт их божество. Орден владеет двумя крупными городами, и в каждом стоит освящённая статуя. Согласно учению алоплащников, на церемонии посвящения через неё с адептами якобы разговаривает Великое Пламя, оно же и отмечает достойных».
«Меня на таинство не приглашали. Но на празднествах Великое Пламя порой появляется в небесах над городами Ордена».
Я хмыкнул.
Интуиция подсказывала, что с сектантами всё было не так просто; но даже если они дурили свою паству, то алтарей получалось больше семи. Пять у Великих Домов, один разрушен, два у Ордена… И почему орденские алтари выдавали одинаковое благословение, тогда как другие были уникальными?
Вопросы подошли к концу. Я попрощался с Нейфилой и вскоре заснул. Яркие впечатления и новые сведения требовалось переварить.
Проснулся я с первыми лучами солнца. Они подняли меня не хуже будильника, назойливо забираясь под веки. От них не спасли ни кроны деревьев, ни шляпка гриба, ни кустарниковые заросли. С тихим стоном я уселся на камне, на котором спал, и потянулся. Ломило кости — всё-таки лишайник не мог заменить полноценную кровать. Но к этому я привык, ещё когда блуждал по Лабиринтуму.
Не мудрствуя лукаво, я применил тот же метод, что при первом пробуждении в новом мире: забрался на гриб, под которым провёл ночь, разглядел горную гряду на горизонте и двинулся к ней.
Конечно, быстрее было бы перекинуться в мертвоплута и, освоившись с крыльями, воспарить над джунглями. Но я временно отложил полёты, чтобы поохотиться во время пешего перехода.
Перекус тушканчиком частично восполнил силы, потраченные в сражении с патриархом, но этого было слишком мало.
Расчёт оправдался.
Периодически на меня из зарослей бросались монстры, оказавшиеся достаточно глупыми и смелыми, чтобы потягаться с безликим. Я не возражал против их самоотверженной злобы. Благодаря ей колония червей получала обильную пищу и процветала.
Спустя пару часов дорога — или же, скорее, условное направление — завела меня в бескрайнюю топь. Из бурой воды тут и там торчали маленькие островки, заросшие зеленью. Здесь приходилось пробираться с осторожностью, чтобы не шлёпнуться в воду к стайкам хищных рыбин, которые следовали за мной от кочки до кочки.
Чем дальше я продвигался по болоту, тем реже встречались клочки суши и тем больше тварей плескалось поблизости в воде. Самые наглые, на вид помесь крокодила и гиппопотама, попробовали залезть ко мне, чтобы попробовать на вкус. После третьего зверя, сгинувшего в моём брюхе, остальные сообразили, что меня так просто не взять, и отплыли подальше.
Увы, рыбы такой понятливости не проявили.
Проводив взглядом улепётывающих крокодилов, я внутренне вздохнул. Ограничение в пять ядер-зёрнышек порядком замедляло развитие.
Надо быстрее внедрить магическое зрение и закончить с иглами в руках, чтобы наконец отказаться от тушканчика в пользу нового зверя.
И если доработка локтевых костей не вызывала особых затруднений, то как подступиться к первому пункту, я пока не представлял. С глазами безликого было куда проще.
А ведь на повестке дня стояли ещё леска и паутина…
Я поискал очередной островок для того, чтобы прыгнуть на него, — и не нашёл поблизости подходящего. Несколько виднелось вдалеке, но до них было не допрыгнуть.
Оставалось повернуть назад или…
Я прошёлся по кочке. Где-то три на четыре метра. По сравнению с соседями — настоящий гигант.
Была бы, если бы её не окружали косяки дальних родственников пираний, чьи пасти не закрывались из-за громадных, сантиметров в пятнадцать в длину, клыков.
Я поглядел вверх и передёрнул плечами.
Дальше оттягивать неизбежное будет глупо.
Накатило непрошеное воспоминание: лет пять назад я прыгал с парашютом. Основной купол не раскрылся — и те бесконечно долгие секунды, что я провёл, нащупывая ремешок запасного, показались вечностью.
С тех пор я… недолюбливал свободные падения.
Но полёт на собственных крыльях — совсем другое дело. Ведь так?
