Старый мертвоплут следил за моими поисками с явным неодобрением. Когда я закончил с гнёздами в округе и подобрался ближе к нему, он издал возмущённый вопль. У моей морды просвистела леска.
Глубинный инстинкт приказывал опустить голову, расправить крылья и распушить на них перья в знак покорности. Так мертвоплуты показывали, что не стремятся оспорить власть у тех, кто стоял выше по статусу.
Но я не поддался инстинктам. Меня привлёк заманчивый блеск ткани, висевшей на ветви, которая торчала из гнезда вожака. Переливы не походили на разводы от разбитой бутылки — в их пламенных сполохах чудилось нечто
Получше рассмотреть предмет мешало специфическое зрение мертвоплутов. Но мимо такого шанса я проходить не хотел.
Такова будет моя месть этому птичьему племени.
На сей раз леска метила мне в крыло — и непременно задела бы его, не успей я отклониться. Техника старика была выше всяких похвал, но он всё ещё не собирался убивать меня, лишь проучить.
Я атаковал своими лесками. Мертвоплут с лёгкостью отбил их, однако моя наглость его разозлила, и он обрушил на меня череду ударов. Вскоре я осознал, что преимущество на его стороне. Не так уж сильно я поднаторел в искусстве сражения по птичьим правилам, чтобы победить старого и опытного монстра.
Каждое его движение было исполнено грации и мощи. Он по-прежнему сдерживался, не желая убивать своего непокорного отпрыска, но моё тело уже покрывали десятки мелких ран. Я не поспевал отражать его атаки, не говоря о том, чтобы бить самому.
Пожалуй, за скоротечные минуты этой борьбы я узнал о лесках не меньше, чем за прошлые пять дней. За это я был благодарен старейшине. Но это не означало, что я отпущу его живым.
Перекинувшись в человека, я выбросил вперёд потоки паутины. Не для того, чтобы связать мертвоплута, нет. Рассчитывать на это было бы так же наивно, как на то, что ленточка для волос удержит разгоняющийся поезд.
Я хотел запутать в паутине его лески.
Когда до старейшины дошло, что его всё это время водили за нос, он закричал. Громогласный вопль прокатился по террасам, едва не оглушив меня. Мертвоплут зашевелился, распахнул чудовищные крылья, заслонившие солнце, — но опоздал.
Рассечь сотни липких паутинок у его лесок не получилось. Они увязли в цепкой массе и двигались теперь так медленно, что я запросто уворачивался от них, попутно вытащив Лью’са.
Направив жезл на мертвоплута, я выстрелил пурпурным лучом в грудь старейшине.
До впечатляющего колдовства ведьмы мне было далеко. Вместо эффектного расщепления зверя я бил его сгустками сырой энергии. Прошло добрых полчаса, прежде чем он перестал шевелиться, весь покрытый опалинами и зияющими ранами.
Я спрятал жезл, подобрал отрубленную руку — старейшина не сдавался до самого конца — и, проглотив её, полез в гнездо за артефактом.
Вблизи переливающаяся ткань оказалась длинной рубашкой из жёсткой и колкой шерсти. По ней волнами пробегали всполохи чародейского огня, не обжигавшего ладони. Она отлично сохранилась, невзирая на то, что могла пролежать в гнезде мертвоплутов годы, если не целые десятилетия.
На одном боку рубашки виднелась небольшая дыра — по краям разрыва темнели буроватые пятна. В остальном её материал — грубый волос неизвестного животного — был достаточно прочен для того, чтобы пережить плохое обращение и пребывание под открытым небом. По всей видимости, предыдущий владелец тряпки нашёл свой конец не от лески мертвоплутов, иначе от неё остались бы обрывки, годные лишь на перевязку.
«Артефакт. Но я такие не встречала. Мне неизвестно, что он делает».
Нейфила откликнулась мгновенно. Я подозревал, что весь бой со старейшиной она провела безмолвным наблюдателем. С каждым днём девушка всё дольше пользовалась моим зрением без того, чтобы выматываться до предела.
Нейфила недоверчиво хмыкнула.
«Носить? Она же горит».
Девушка помолчала. Я догадался, что она внимательно рассматривает находку. Наконец она заговорила — с отчётливым сомнением в голосе.
«Наверное, ты прав… Похожие вещи носили монахи старого Хазма, до катастрофы. Я видела на гравюрах в древних книгах. Они называются власяницами. Их специально создавали неудобными, чтобы монах, пока носил такую, помнил о смирении».
«Спасибо за похвалу! Я стараюсь быть полезной».
