— Если у меня спросят — я скажу, что благодарен богам, что у нас есть ты, — и Хэла чувствовала, что он говорит искренне. — И единственное, что меня расстраивает, это то, что все они лягут на тебя грузом греха. Это большая цена. Мне жаль, что ты будешь платить за это. Потому что ты хорошая. Ты добрая и…
— Ты не знаешь этого, Брок, — заупрямилась ведьма. — Ты не знаешь.
— Знаю, Хэла, — возразил юноша. — Есть одна вещь в людях, которая для меня определяет их ценность, важность, доброту… это сострадание, — ведьма всё-таки посмотрела на него. — Безразличие, равнодушие для меня пороки, Хэла. Если кто-то может переступить через беду другого, пройти мимо, не обратив внимание, не пытаясь помочь, без веской на то причины… И это не про тебя. И ты можешь тут много всего наговорить мне, но я ведь видел, что ты неравнодушная. И больше мне не надо. Кому-то может, а мне нет. Мне достаточно, чтобы понять, что ты добрая, что ты хорошая.
— Ты пытаешься заменить Тёрка? — повела она бровью.
— У танара получилось бы лучше, мне до него далеко, — улыбнулся юноша.
Хэла тоже улыбнулась.
— Почему ты пошёл в служение? — спросила она. — Из-за отца?
— Нет, — ответил парень. — Я хотел в служение ещё до того, как узнал, кто мой отец.
— А когда ты узнал?
— Хм, — он прищурился, — тиров в восемь, может девять…
— Подожди, как так? Почему ты не знал? — Хэла действительно была удивлена. — А церемония возложения рук, там же должен быть отец? Достопочтенный Рэтар Горан её пропустил, потому что мечом махал у чёрта на кульках?
— Хочешь расскажу? — подмигнул ей Брок, улыбаясь. — Занимательная история.
Она рассмеялась:
— Расскажи.
— В общем мама не говорила мне кто мой отец, — начал парень. — А я не настаивал и как-то сам сделал для себя вывод, что это какой-то воин, который просто погиб до моего рождения, и если мама не была с ним обвязана, то понятно, что она не скажет мне ничего. Я был далёк от понимания, что такое харн, наложницы… Мама была обижена.
Хэла с пониманием кивнула.
— Нет… ты знаешь? Впрочем, наверняка знаешь, ты же всё про всех знаешь, — кивнул он, уверенный в том, что говорил. — Но мама была обижена не на поступок отца, а на то, что он больше не обращал на неё внимания, а как узнал, что она в бремени, отправил её в Кэром. Ей хотелось быть особенной, но увы… впрочем, как я понял уже повзрослев, никто из наложниц особенной не был и не мог быть особенной.
Юноша снова кивнул, потом пожал плечами, сел к Хэле боком.
— Я конечно бы сказал себе тогдашнему, что всё же было очевидно, но… когда пришло время церемонии и на мою пришёл сам Рэтар Горан, — и Брок так смешно изобразил восхищение, что чёрная ведьма не удержалась от смешка. — У меня и в мыслях не могло возникнуть, что он пришёл именно ко мне и потому что он мой отец! Он-мой-отец! Это как… да чего там, я и сейчас наверное с трудом в это верю.
— Что такого, вот та-ко-го, в Рэтаре Горане? — улыбнулась Хэла, хотя, боги, она понимала…
— Всё, — ответил он, словно это было само собой разумеющееся. — Это же Рэтар Горан, Хэла… он как… он герой. Понимаешь? Все мальчишки хотели тогда, да и сейчас хотят быть, как он. Он первый воин Изарии, он первый воин Кармии, сильнейший воин элатов Сцирцы. Это…
— Круто, — сказала ведьма. — Прям дух захватывает.
— Да, — он рассмеялся.
— Ты же знаешь, что дети с пяти до тринадцати принадлежат фернату? — Хэла неуверенно кивнула, а парень уточнил. — Точнее ферану, то есть родители несут ответственность за своих детей перед ним. Но изначально был другой закон, что если у ребёнка нет отца, то руки на него возлагает феран и как бы, делает его ребёнком ферната. Это оттуда пошло.
И Брок махнул рукой, словно в прошлое:
— Пару сотен тиров назад было время, что женщин, которые были в бремени, но не имели супруга, нещадно гнобили, дети эти были без каких-либо прав, им нигде не было места, — и это Хэла очень даже понимала, увы. — Тогда были постоянные войны и мужики уходили воевать, а после них оставались девки в бремени и они шли к магам и чёрным ведьмам. И в итоге получилось, что пришло время, когда детей стало очень мало.
"И тут демографический кризис", — подумала она, но вслух странные слова не произнесла.
— А изарийцы всегда были воинами, всегда на службе, — продолжил Брок. — В то время, мы служили или Изарии, или нас нанимали другие элаты. И вот вспомнили про этот закон — что такие дети, это дети ферана. Сейчас, конечно, уже намного легче всё. Но тогда это помогло. И я думал, что раз у меня нет отца, то значит на мою церемонию придёт феран, а раз пришёл митар, то значит, феран просто не смог.
Хэла понимающе кивнула.
