— … да… Да, Амелия, я все понял. Спасибо за хорошие новости, — Люпин кивнул и отложил сквозное зеркало.
— Что-то случилось? — Кэти, вошедшая в комнату с двумя чашками кофе, слегка приподняла брови при виде его просветлевшего лица. — Давно не видела тебя таким довольным.
— Кингсли нашелся.
— Нашелся?
— Вышел на связь, — уточнил Ремус. — Мы были правы, он следил за Дамблдором и узнал то, чего не должен был. И это едва не стоило ему жизни. Но зато теперь… — в его глазах зажглись желтоватые огоньки. — Теперь у нас появился реальный шанс поймать Дамблдора с поличным.
— Не понимаю, — Кэти нахмурилась. — Где он сейчас? И что значит — едва не стоило жизни?
— Я все тебе расскажу, — пообещал Люпин, делая глоток кофе. — Но позже. Сейчас главное, что он все еще в Хогвартсе, нашел союзников и несколько очень интересных документов… Нужно связаться с Минервой. Я уверен, после разговора с Кингсли у нее отпадут последние сомнения по поводу Дамблдора, и она сделает все, чтобы помочь нам.
========== Глава 27. Лишние эмоции ==========
— Чем Дамблдор занимается? — Том смотрел на Северуса так, будто всерьез сомневался в его адекватности. — Исследованиями? То есть ставит опыты на людях, здесь, в школе?
— Я понимаю, — осторожно сказал Снейп. — Мне самому сначала все это показалось бредом, но если задуматься… Ведь это могло бы объяснить ваши записи о плохом самочувствии, те обрывочные воспоминания и внезапную болезнь Гермионы Грейнджер. И даже то, что он так активно сопротивлялся вашему приходу к власти в семидесятых. Он ведь понимал, что как только вы возглавите магическую Британию, он потеряет Хогвартс…
— Чушь какая-то, — Том резко выдохнул и с силой потер лоб. — Нет, я могу допустить, что Дамблдор спятил на почве своего мифического общего блага и сопутствующие жертвы его не слишком беспокоят, но остальные? Как никто до сих пор не замечал, что из школы пропадают дети? И что это за исследования, которые длятся уже более полувека? Да за это время можно было альтернативу философского камня изобрести!
— Это, увы, нам пока неизвестно, — Северус развел руками. — Понятно только, что все его опыты как-то связаны с воздействием на магический потенциал. И это вполне объяснимо, учитывая, что начал он свои исследования ради сестры, а ее проблема, насколько я понял, была в избытке магии, которую она не могла контролировать.
— Воздействие на потенциал, — протянул Том, слегка прищурившись. — То есть возможность уменьшать и увеличивать силы мага по своему усмотрению. Развивать способности сквибов и наоборот — отнимать их у волшебников… Потенциально — это огромный прорыв в магической науке и одновременно сильнейшее оружие, но зачем это Дамблдору? Чего он собирается этим добиться? Уничтожить столь ненавистные ему чистокровные семьи и заменить их сильными магглорожденными?
— Постойте, — Снейп нервно усмехнулся, — вы хотите сказать… что такое в принципе возможно? Но ведь магический резерв волшебника — это данность. Его невозможно изменить, лишь отточить навыки в пределах собственного потенциала, это известно любому школьнику…
— Северус, когда-то люди были уверены, что земля плоская, магглы не знали, что такое огонь, а волшебники мечтали о бессмертии и колдовали без палочек и формул, на сырой силе, — возразил Том. — К слову, африканские маги-вуду до сих пор прекрасно обходятся без них, а по поводу если не бессмертия, то очень-очень долгой жизни все желающие могут пообщаться с Николасом Фламелем. Наука прекрасна именно своими открытиями. То, что еще вчера казалось невозможным для одних, завтра становится обыденностью для других, и эти другие вновь начинают мечтать о невозможном, пока не воплотят и свои мечты в реальность.
— А вы романтик, — хмыкнул Снейп, впечатленный его речью.
— Я много путешествовал в свое время, — Том поднялся из кресла и подошел к горящему камину. — И мною тоже двигала жажда открытий. Я знаю это чувство. Когда ты заглядываешь так глубоко в тайны мироздания, как никто до тебя, постигаешь то, что неведомо всем остальным. Это опьяняет. Заставляет ощущать себя чем-то большим, сметает все барьеры, потому что глупые ограничения — они для других. Не таких умных, не таких талантливых, не таких сильных — серой массы ничего не представляющих из себя посредственностей, которыми вполне можно пожертвовать. Что значит десяток или даже сотня чьих-то бессмысленных жизней по сравнению с великим открытием, которое принесет пользу всему остальному человечеству?
— Это логика психопата, — медленно произнес Северус.
— Хуже, — сказал Том, не отрывая взгляда от огня. — Это логика благодетеля. Человека, уверенного, что он может распоряжаться чужими жизнями, потому что он один знает, как лучше. Ты не представляешь себе, как легко поддаться этому соблазну. Ощутить себя выше остальных, выше правил и законов. Ведь я тоже попался на этот крючок когда-то. Решил, что могу жертвовать чужими жизнями ради достижения собственных целей, потому что они оправдывают средства.
— Это другое, — Снейп нахмурился. — За вами люди шли сами, осознавая риски и добровольно принимая их.
