Но я уличил его во лжи, напомнив, что это было напечатано в румынских газетах, и сказал, что нужно немедленно прекратить обирание бедняков сельчан, иначе я поеду к их городскому начальству и ему за самоуправство не поздоровится.
Молодой человек с усиками заметно струхнул. Быстрые его глаза забегали с меня на всех, кто тут был. Расстёгивая и снова застёгивая пуговицу своего плечистого пиджачка, он мелко закивал головой и передал через Иона, что он-де тут ни при чём, так распорядился примарь, но теперь он — секретарь — поедет с нами к управляющему боярским поместьем, пусть я там скажу то же самое, и продукты будут отпущены.
Мы потребовали, чтобы приказ, отданный жителям, был немедленно отменён. Тому, как мне показалось, обрадовался и старый примарь. Хриплым голосом он стал звать какого-то Корненлиу. Тут же из другой комнаты появился известный всем босоногий барабанщик. Примарь сказал ему, что делать, и «Последние известия», поспешно сходив за своей фуражкой и барабаном и отдав честь, побежал выполнять веленное стариком.
Минут через двадцать мы, теперь уже вчетвером, с секретарём, были на товарном складе поместья. Там увидели огромное количество приготовленных для отправки в город овощей. У склада стоял грузовичок, в кузов которого два темнолицых небритых дядьки устанавливали тяжеленные корзины с крупными, как блюдца, помидорами. Узнав, что на склад прибыли военные, сюда прибежал сам управляющий. Он был толст и распарен на солнце, хотя и носил панаму из лёгкой соломки. С синеватых его усов сбегали капельки пота. Когда секретарь сказал ему, зачем мы приехали, управляющий, казалось, не выразил удивления, а даже, наоборот, угодливо закивал головой и, несмотря на грузность своей фигуры, легко забегал, отдавая распоряжения грузчикам. Вскоре и в наш кузов были поставлены две корзины с помидорами. Потом старшина с одним из складских поехал на машине к другому сараю за картофелем. А управляющий стал выспрашивать меня, не нужна ли нам еще бочка вина.
Всё будто завершалось самым лучшим образом, но я приметил, что управляющий, как только он оказывался рядом с секретарём, о чём-то с ним вполголоса переговаривался, кидая быстрый взгляд на находящегося тут Иона.
Вскоре, к полному торжеству старшины Грищенко, полуторка была загружена картошкой и другими прекрасными овощами. Тяжело урча, машина покидала обнесённый высоким забором боярский склад. Сверху на картошке сидели старшина с Ионом. Провожая полуторку, управляющий снял соломенную панаму и старательно мне кланялся:
— Ларевидери, ларевидери, домнуле капитан! До свидания!
Так не без стараний Иона хорошо закончилось дело с пополнением солдатской кухни овощами.
Однако позже выяснилось, что это был далеко не конец всей истории.
Конец оказался иным.
На вторые сутки после того, как мы побывали в боярском поместье, пришёл приказ двигаться дальше.
Хоть и привычное дело на войне перемещаться с места на место и делать это без задержки, но всякий раз не так-то бывает просто покинуть насиженное место.
В хлопотах по сборам Грищенко, которому в такие часы дела находилось немало, упустил с глаз своего воспитанника и помощника.
Солнце уже закатывалось за бурые крыши домов, которые приобретали багровый оттенок, когда ко мне пришёл старшина. До тех пор я ещё не видел таким встревоженным, казалось, всегда спокойного украинца.
— Разрешите, товарищ капитан, — начал он и, уже не скрывая волнения, продолжал: —Ион пропал. Як обед кончился, с глаз сгинул. Уразумить не уразумию, куда мог сховаться хлопец. 3 утра нам двигать, а где вин? Нема Иона. Вот це какое дило, товарищ капитан!
Старшина Грищенко, когда что-нибудь особо принимал близко к сердцу, обильно перемешивал русскую речь с украинским выговором.
— Может, где-нибудь уснул под яблоней после обеда? День-то какой! Тут недолго.
— Ни, капитан. Мои хозвзводовские усюду шукали. Ну, нигде нема хлопчика.
Я спросил:
— А не обидел его кто часом, Грищенко?
— Та шо вы, товарищ капитан! Кто у нас Ваню буде обижать. С ним и Ушаков як с дитём родным.
— Куда же он, действительно, мог затеряться. Пусть ещё по домам походят, хозяев поспрашивают.
Обеспокоенный старшина ушёл. Меж тем затревожился и я. Если мальчишку не найдут, что же делать? О том, что с восходом солнца мы должны покидать село, вовсе не должен знать каждый, особенно из местного населения. Дело всё же боевое. Не знал того и наш полувоенный доброволец. Может быть, надеясь, что часть никуда не собирается, он отправился к землякам погордиться своим нынешним положением.