Но едва лишь измотанный до предела беглец вскарабкался кое-как на крутой берег, как смутная, но сильная тревога неожиданно им овладела. В это самое время из-за туч выглянула луна. Она осветила водное пространство между островами и — сердце у Буривоя заколотилось как колокол! — он заметил вдруг большую лодку, отчалившую только что от Запретного острова. Приглядевшись получше, он узрел три неясных фигуры, находившиеся в той лодке, причём один из преследователей сидел, а двое других быстро и сильно гребли. Но главный ужас, властно охвативший Буривоя, был вовсе не в этих заколдованных воинах, хотя он отчётливо видел их пугающие очи, пылающие злобно багровым огнём. Нет, это было не самым страшным, ибо на носу лодки сидело нечто невероятное, похожее издали на чудовищную собаку. Глаза у жуткого зверя были огромными, подобными ярким фонарям; он сидел сначала молча, а потом оскалил свою громадную пасть, в которой торчали тоже светящиеся большие зубы, и протяжно завыл. Низкие, ни на что не похожие звуки таили в себе неотвратимую угрозу. Они раскатились по окрестностям могучей волной и ударили в уши застывшего, словно статуя, Буривоя.
Его сильная, но ослабленная за годы лишений воля дала здесь очевидный сбой. Что-то похожее на неудержимую панику овладело его истерзанной за время заточения душой. Не помня себя, кинулся князь бежать вглубь Буяна, лишь бы быть подальше от моря и от троицы страшных мертвецов с их адской собакой.
Кругом рос сосновый высокий бор. Спрятаться в таком лесу было совершенно невозможно. Буривой хорошо знал, что находится сейчас на небольшом полуострове. Тут везде был один только пустой лес, и вовсе не было жилья человеческого. Никто не желал селиться близ Запретного острова, а и те, кто проживал там ранее, или бесследно пропали после совершённого встарь колдовства или, всё бросив, оттуда вскоре бежали.
Беглый князь невероятно устал. Его ноги отказывались ему подчиняться, они так забились и утомились, что Буривой поминутно падал, запнувшись в горячке бега за кочку или корягу. Отвыкшее от бега сердце до того часто билось у него в груди, что, казалось, вот-вот разорвётся на мелкие кусочки. Но останавливаться и отдыхать было ему нельзя, ибо неумолимые преследователи, очевидно, напали уже на его след и с каждой минутой неотвратимо к нему приближалися…
Ещё недавно так бурно радовавшийся своей удаче Буривой был теперь близок к совершеннейшему отчаянью…
Неожиданно впереди него посветлело. Там, кажется, должна была быть дорога, догадался о проблеске Буривой… Только — чу! — что это? Неужели там огонёк? Измождённый бегун остановился, переводя запаленный бегом дух, и тут вдруг услышал в двухстах шагах позади себя ужасающе громкое и страшное рычание. Стремительно обернувшись, он увидел, как прямо на него мчится эта колдовская собака, и её выкаченные, точно яблоки, бешеные глаза излучали из себя поистине пекельное пламя…
Бросив в перетруженные мышцы последний остаток ничтожных своих сил, загнанный тварью князь кинулся бежать. Он бежал как раненый олень, борющийся за свою жизнь до последнего мгновения!
— Помогите! — хрипло вскричал беглец, — Помогите ради Световита!
Совсем уже близко за собою он услышал тяжёлый топот и шумное дыхание огромного зверя. «Всё! — молнией пронеслось у него в мозгу, — Это конец!»
Обо что-то споткнувшись, Буривой без сил рухнул на землю. Он исчерпал себя буквально до конца и мужественно приготовился к лютой неминуемой смерти.
И вдруг… откуда-то спереди донеслись звуки свирели! Кто-то невидимый и неизвестный играл там весёлую задорную песню!
Позади Буривоя раздался сдавленный стон. Чудовищная тварь остановилась вдруг как вкопанная, не добежав до Буривоя совсем почти ничего. Но потом случилось ещё более странное дело: жуткая агрессивная псина испуганно и виновато заскулила и… стремглав бросилась наутёк!
В перенапряжённом сознании спасённого князя запрыгали огненные светлые зайчики. Он ткнулся лицом в черничный куст и, нырнув в тёмный омут беспамятства, совершенно лишился чувств.
…Много ли, мало ли времени прошло, о том беглец наш не ведал, а только очухался он, наконец, разлепил свои вежды и вот что увидал тогда в мягкой полутьме: в помещении он, оказывается, находился некоем… Лежал Буривой на полу, на бурой медвежьей шкуре, и понял он, что обретается в какой-то неведомой избушке. Помещение внутреннее было махоньким: тут тебе кровать деревянная в углу стояла с подушками да с периной, тут печка топленная торчала посреди избы, а возле окошка стеклянного столик притулился невеликий, и рядом с ним табуреток виднелась пара…
Ощупал свои члены убёгший от смерти князь, осмотрел их вдобавок внимательно — не, ничего, всё вроде ладом… Ран никаких на теле у него не было, а рубище его рваное висело на нём лоскутами, и было всё ещё после купания мокрым. Пригляделся тут Бурша получше — что такое? Никак на столике бересты лежал кусок, а на нём письмена некие были начертаны?
Взял он бересту в руки и вот чего на ней прочёл:
