Они отступили друг от друга, разгорячённые. Чувства Сергея выплеснулись, как кровь из раны, из которой вынули нож. Их интенсивности хватило бы, чтобы нанести Глебу вред, если бы Сергей был на это способен. Но он не был. Мертворождённые эйфы почернели и свернулись. Глеб усмехнулся.
– Ладно, пойди сюда, – незлобиво позвал он, – что скажу! Предлагаю пари… Соглашайся. Ты же хочешь от меня отделаться.
Глеб хлопнул в ладоши. Коротко просыпались искры. Возникло транспортное средство, на вид как гидроцикл, и просадило туман почти до земли – лиловое, ледяное, режущее пространство гранями. Сноп отражений ударил в лицо. Другое – матово-красное, с хромированными стыками, предназначалось Серёже.
– Давай прокатимся. Кто повернёт обратно, тот проиграл. Он обрывает все контакты с Грёзом. И ни во что не вмешивается.
– А что, если я перевернусь?
– Слышал, когда-нибудь, что самоубийца, бросающийся с высоты, погибает совсем не от удара об землю? Сердце останавливается от ужаса ещё в падении… Вот что с тобой будет.
– М-м, понятно. Мне это тоже в детдоме рассказывали. Вместе с удивительными историями о Чёрном человеке, крысах-мутантах в канализации и о том, как убить человека куском хлеба. – Перехватив разгневанный взгляд, Сергей сменил тон: – Ты же в это не верил, правда? Это ведь бред. Иначе парашютисты не приземлялись бы живыми.
– А ты проверь, – улыбнулся Глеб, – узнаешь… Бред или нет. В этом весь и смысл! Иначе зачем кому-то из нас сходить с дистанции? Ты же не думал, что я буду с тобой в игрушки играть?
Сергей был сыт по горло Лериным влиянием, тёмным, как перебродившие вишни, и боялся даже представить, на что способен Глеб.
Признаться в том, что Сергей – не тот, кто ему нужен? И что дальше? Глеб нашёл его, разыщет и Германа. А Герман точно не сойдёт с дистанции. Не сегодня. И бедное его разбитое сердце не выдержит.
– Будь ты проклят, – от души пожелал Сергей, вскакивая в седло.
Глеб ухмыльнулся и рванул с места. Над серпантином рассыпался издевательский смех.
Скутер подчинялся мысленным приказам. Сергей направил его по марганцово-розовому следу, оставленному Глебом, и припал к сидению, готовый войти в поворот. Но поворота не было.
Туман шёл стеной. Промелькнули и остались внизу кресты, мутные и оплывшие, будто поставленные к обочине свечи. Не было поворота!
Нагнав Глеба, Серёжа бросил на него озадаченный взгляд – и оцепенел. Лицо соперника, бумажно-белое, оказалось надорванной маской. Из её глазниц вырывались языки газового пламени. Настоящий Глеб наблюдал с безопасного расстояния. Сергей всем существом ощутил его злорадство и его присутствие далеко внизу.
Маска догорела и развеялась. Сходство двойника с Глебом оказалось иного рода, нежели сходство между близнецами. До безумия правильные, тщательно воспроизведённые черты были чертами покойника.
Тварь заскрежетала, что, вероятно, означало смех. Это заставило Серёжу закричать. Он вдруг почувствовал вес скутера и то, как сложно было всё это время удерживать его в воздухе, потерял управление и перевернулся. Небо разинуло над ним свою пасть.
Раскаты смеха грохотали в ушах даже после того, как Сергей с колотящимся сердцем пришёл в себя в ванной у Елисеева.
Спина ныла от холода. Голые до пояса, близнецы сидели на полу, прислонившись к кафельной стене. Герман сворачивал штекер. Выпавший из кармана джинсов телефон издавал ясные ноты ретро-мелодии.
Звонил Андрей Грёз.
Перед встречей близнецы успели принять душ, и Сергей почувствовал себя гораздо лучше, чем заслуживал. Он вышел из ванной и, немного поколебавшись, позаимствовал в шкафу чистые носки и джинсы, а футболку, по понятным причинам, надел свою. Мятая, со следами помады, она пахла вчерашним днём.
Леры нигде не было, но Сергей не решался о ней спрашивать.
Через полчаса он вышел из дома и как можно скорее нырнул в знакомую «Приору», пока случайные наблюдатели не задались вопросом, что у него под капюшоном.
Грёз не заметил, как подошли близнецы. Он был в тёмных очках, и за окнами для него стояла глубокая ночь. Когда Серёжа, сев в машину, хлопнул дверью, Андрей вздрогнул, снял очки и повернулся к близнецам. Глаза у него покраснели, словно он не спал всю ночь.
– Как говорится, у меня две новости, – сказал он, – хорошая и плохая. Короче, вот.
Он протянул близнецам смартфон. Сергею стало нехорошо. Несколько жутких секунд он был уверен, что снова увидит Лерины фотографии. Мысли о том, что это может быть кое-что похуже, например,
Это оказалась опубликованная в Инстаграм фотография с показа, нечёткая и сделанная явно в спешке. По ней можно было с уверенностью судить лишь о том, что у запечатлённого на ней человека – две головы.
Сергей погрузился в чтение комментариев. Кто-то писал о том, что фотография смонтирована, кто-то – что на ней актёр в ростовой кукле, или приглашённый аниматор из «Сна Ктулху», или вообще голограмма.
– Вот тебе и запрет на съёмку, – пробормотал Серёжа и вернул телефон. – А хорошая новость какая?
