Позднее стал доступен Оазис и оказался ещё непонятней и ошеломительней. Блеск его величия ослеплял, но лишь на секунду. Отовсюду лез белесый туман и забивался в ноздри, оставляя химозный привкус сладкой ваты. Из первого же подвала кто-то позвал Серёжу по имени, а когда он подошёл ближе, в темноте открылись нечеловеческие жёлтые глаза.
И всё в таком духе. В переулках легко было пасть жертвой агрессивной рекламы. Идёшь – никого не трогаешь, а в следующий момент уже болтаешься вниз головой с лодыжкой в петле, а заплечного вида зазывала любезно предлагает услуги своего заведения.
Однажды Серёжа попал под демонстрационный наркотический залп. Без контроля инструктора эйфория быстро заиграла мрачными красками. Опрокинувшись на спину, Сергей в изнеможении дрейфовал по улицам до тех пор, пока это не пресёк некто могущественный.
– Это что ещё за самодеятельность? – строго спросил он и дважды провёл ладонью у Сергея над лицом, тыльной стороной вниз, а затем внутренней.
Протрезвевший, Серёжа упал и ударился копчиком, что случилось не иначе как в назидание. Спаситель расточал надменное сияние. На шее висела ледышка в железной оправе.
– Нельзя же так. Всю публичную визуализацию можно. Это самый настоящий вандализм, – сказал он и исчез на месте.
Словом, Сергея куда больше устраивало коротать время в своём карманном домике у моря, прислушиваться к доносящему снаружи плеску волн и рисовать. Здесь Серёжа чувствовал себя защищённым. Никто не мог проникнуть сюда.
Никто, кроме Леры.
В первый раз она пришла после того, как встреча сорвалась из-за Серёжиного собеседования. Убийственный взгляд за полумаской, холодный блеск на скулах, губы яркие, как яд.
– Как ты здесь оказалась?! – с негодованием воскликнул Сергей.
Лера сорвала полумаску, швырнула ему под ноги и усмехнулась. Серёжа сам нарисовал эту полумаску. Нарисовал, сунул в карман и забыл.
– Ты, что, лазишь у нас по карманам, пока мы не в сознании? – растерянно спросил Сергей.
Не удостоив его ответом, Лера прошлась, высокомерно оглядывая скромное Серёжино убежище, дощатый пол, стену, проколотую десятком булавок. Каждая булавка пришпиливала какой-нибудь животрепещущий рисунок.
– Мы так хорошо поладили с Германом, а ты! Ты всё портишь. Ты специально это делаешь?
Серёжа пожал плечами и отсоединил один из рисунков, ещё влажный, расправил его и выпустил. Тот материализовался в ленту Мёбиуса с одним поворотом, с двумя, четырьмя, восемью, распустился как цветок.
– Ты бы оставила Германа в покое, Лер.
– Ещё чего! – сверкнув глазами, ответила она. – Что-то я не заметила, чтобы он был против! Я буду общаться с ним столько, сколько посчитаю нужным, тебе ясно?
– Я всё сказал. Тебе лучше уйти, если не хочешь, чтобы Герман узнал об этом разговоре. Он, конечно, дурак, но это кому угодно покажется подозрительным. Ты появилась из ниоткуда, в друзья набиваешься, истеришь… Да что тебе от него нужно?
Лера выхватила из воздуха цветок и раздавила. Тёмный сок забрызгал Сергею лицо. Он почувствовал головокружение, слабость.
– А я… А я тогда скажу, что ты просто ревнуешь. Хочешь нас рассорить. Если тебе не придётся ни с кем его делить, то он будет слушаться тебя одного и делать то, что тебе нужно. Что ты на это скажешь? Похоже на правду, а? Как думаешь, кого послушает Герман?
– Меня, конечно. Я его брат, – ответил Серёжа. – А ты кто такая?
Слова давались ему тяжело, он вязнул в них. Хотелось лечь и ничего не делать, молчать.
Лера посмотрела на него. Её глаза снова сверкнули, на этот раз победоносно.
– А я – человек, который изменит его жизнь, – ответила она и послала Серёже воздушный поцелуй.
Сергей обескураженно моргнул. Сначала показалось, будто что-то попало в глаз, а потом Серёжа почувствовал приятную дрожь на шее, там, где билась жилка. С каждым ударом сердца от неё всё дальше и дальше расходилось очень волнующее ощущение.
Лера подошла ближе и заглянула Сергею в лицо. Он с удивлением понял, что хочет к ней прикоснуться и, может быть, поцеловать. Опустив ресницы, он из последних сил выдавил:
– Не надо.
– Не на-адо?! – издевательски переспросила Лера.
Схватив за волосы, она притянула его к себе и впилась в глаза парализующим взглядом. Сергей почувствовал, как моментально расширились его зрачки, а приятное волнение усилилось во много раз, словно вскипела растёкшаяся по венам отрава.
Когда с Серёжиных губ сорвался стон, Лера, наконец, его отпустила. Больше не было необходимости его держать.
После того, как всё закончилось, Лера сказала:
– Если хочешь сделать это ещё раз – не мешай Герману видеться со мной.
Это была такая убогая попытка подкупа, что Сергей едва не расхохотался. Но то, что Лера сказала дальше, отбило всякую охоту веселиться:
– Надеюсь, ты хорошо понял, что тебе не спрятаться. Я найду тебя где угодно и сделаю с тобой что угодно. Я могла бы просто напугать тебя до полусмерти. Или сделать тебе очень больно. Конечно, я отказалась от этой мысли, когда поняла, что тебя это вряд ли убедит… но я ведь могу и передумать.
