– Что вы делали на улице, засранцы? Почему не пошли с остальными? Вы хоть понимаете, что чуть себя не угробили, а заодно и меня? До сих пор не пойму, как нам удалось спастись!
Грёз мерил лестничную площадку размашистыми шагами. С него во все стороны летели брызги. Уже не тёплые, нет. Сергей вздрагивал, когда они долетали до близнецов и противно высыхали на коже.
– А сам ты что здесь делаешь? Ты ведь уехал.
– Вода стала подниматься и заблокировала выезд. Альбина и Ракин забрались на крышу машины. А я решил вернуться. Дальше всё происходило быстро…
– Вот и с нами всё как-то быстро происходило.
Близнецы сидели на ступеньках в подъезде. Герман прижимал к груди отдавленную люком руку, а другой рукой, на тыльной стороне которой пламенел след укуса, дёргал застрявший в футболке осколок. На животе кровоточила царапина.
– Что насчёт документов о передаче попечительства? – спросил Сергей. – Я всё подпишу.
Андрей остановился так резко, будто с размаху налетел на стену.
– Парень, ну ты чего? – поинтересовался он, сбавив тон. – Ещё в себя не пришёл?
– Может, я наоборот только сейчас и пришёл в себя. Так что там с документами?
– А я не знаю, что с документами, Серёга, – развёл руками Грёз. – Ты же видишь, что творится. Может быть, нас затопило. Кто знает, в каком тогда они состоянии и целы ли вообще.
– Я всё равно хочу подписать.
– Что, прямо сейчас?
– Хватит уже относиться ко мне, как к ребёнку! Я не ребёнок! То, что я знать не знал ни про какие цирки уродов, не делает меня ребёнком! – закричал Серёжа.
– Заведения тератоиндустрии, – машинально поправил Грёз. – Так они называются.
– Да насрать, как они называются! Я тебя об этом не спрашивал! Вы свалились на меня – сначала ты, потом этот Кукольник, и никто ничего не объяснил. Так какое вы имеете право считать меня дураком?!
– Я не считаю тебя дураком, Серёга. Совсем наоборот…
– Тогда расскажи, откуда узнал о нас! Ну, что замолчал?!
Мужчина встретил Серёжин взгляд и не стушевался. Впрочем, это был не показатель. Со своим косоглазием Грёз мог смотреть мимо близнецов, а они бы и не поняли.
– Директор детдома нашёл меня через общих знакомых и попросил вас забрать, – мягко сказал он.
Сергей сжал руку в кулак, и её полоснуло болью. Вскрикнул Герман. Под ноги близнецам упал окровавленный осколок.
– Сколько же он за нас попросил?!
Грёз не остался в долгу:
– У тебя нездоровая фиксация на торговле людьми, парень!
Зазвенело, разбрызгалось бьющееся стекло. Это вода выдавила изнутри окна в комнату с мягкими стенами. Они оба, мужчина и мальчик, не сговариваясь, выглянули наружу.
Грёз шагнул к близнецам и крепко стиснул их плечи. Сергей подумал, что останутся синяки, но руки сбрасывать не стал.
– Если что, я на твоей стороне, Андрей, – сказал Герман. У него заложило нос, так что это прозвучало не то чтобы убедительно. – Ты спас нам жизнь. Ты мой самый лучший друг.
Мужчина улыбнулся, и между тучами, плотно обложившими неба, протиснулся луч сильно разбавленного солнечного света.
По побережью разносилась поставленная на автоповтор запись: «Уважаемые жители и гости города, приглашаем вас на увлекательную морскую прогулку». Смерч заставил её замолчать только через десять минут, добравшись до катерной остановки.
Ливневое наводнение уничтожило часть урочища, лежавшую в низине вдоль береговой линии часть. Смыло срубы без фундаментов, смыло палаточный городок туристов, отдыхавших дикарями. Основательно попортило депутатские дачи с «умными» стенами.
Из-за этих стен в дачном секторе ключом бил ток, будто затопленную улицу захватили злоумышленные скаты. Кто-то снял это на телефон и слил в Интернет, как антирекламу производителя, но, как позже выяснилось, стены просто были из палёной китайской партии. А вот рекламный щит Эйфориума испытание водой выдержал.
Стоял ужасный запах – морга и обнесённого с деревьев цвета. Этим запахом, возведённым августовской жарой в превосходную степень, пропиталось всё вокруг. Много месяцев спустя, уже в другом городе, в окружении неправдоподобно красивых девушек, Сергей вдруг уловил, что шея и запястья одной из них носят следы аромата Coco Mademoiselle, и его чуть не вырвало.
Наводнение нанесло дому Грёз сокрушительный урон. И если одежду ещё как-то можно было просушить, и она грелась на солнышке, растянутая на турниках во дворе и распахнутых дверцах машины, то техника была безнадёжно испорчена. За исключением швейной машины, которая дождалась Серёжу на верхней полке в гардеробной.
О случившемся не говорили, но Серёжа себя считал виноватым. Это он никого не послушал, не закрыл дверь и позволил воде проникнуть в дом и уничтожить его.
«Кунсткамера Грёз» пострадала ещё больше.
Не доведя ремонт до конца, Грёз пригласил на гастроли танцевальную группу мальчиков с ДЦП. Загримированные под зомби, они здорово выступили в атмосфере разрухи, постигшей бар. А по выходным из города приезжал играть гитарист с полидактилией.
