Когда близнецы вошли в бар, в зале не оказалось ни ребят, ни Кукольника с его куклой, ни персонала, который куда-то попрятался. Один Казик смущённо притаился в темноте. Проектор показывал таблицу настройки. Под барной стойкой валялась раздавленная колба. Её разлитое содержимое выглядело неоновым, будто на него направили ультрафиолетовую лампу.
– Где все? – спросил Герман у Казика.
Тот молча кивнул на дверь, за которой близнецы раньше не бывали. Она вела в соседний зал. Герман переступил порог, и Сергею бросились в глаза заспиртованные уродцы. На каждом столике стоял увечный зародыш, закатанный в банку, будто чудовищный овощ.
Палочник сидел на цепи, обмотанной вокруг ножки стола и запертой на замок. Чтобы освободиться, нужно было всего-навсего приподнять стол, да и Палочник меньше всего напоминал того, кто способен на побег. Наверное, склонный ко всему театральному, Кукольник запер его напоказ, чтобы произвести впечатление.
Если так, то Альбина была под впечатлением.
Смена подходила к концу, и девушка уже переоделась и распустила волосы. Глядя на неё сейчас, было несложно представить Альбину в образе северной феи. Если все твои клиенты, фея, были такими, неудивительно, что ты предпочла сбросить крылья и вернуться домой.
Парни находились здесь, но было больше похоже на то, что они прятались за Альбиной, а не заступались за неё. Их пыл иссяк, уступив место прежнему страху.
– Это ты их позвала, что ли? – спросил Кукольник у Альбины. – Ну и дура. Уродливые дети способны напугать разве что семью офисного работника, по ошибке принявшую эту рыгаловку за кафе-мороженое. Как в фильме… Палочник, напомни, какие про это есть фильмы.
– «У холмов есть глаза», – прошелестел Палочник.
– Точно! На, заслужил.
Кукольник с грохотом подвинул к нему тарелку с недоеденным омаром в сахаре. Палочник взял нож и вилку, отчего пристёгнутая к браслету на его запястье цепь натянулась, вырезал из омара какую-то внутренность и прожевал, мучительно меняясь в лице.
– Так я и знал, – констатировал Кукольник, наблюдая за реакцией. – Ваше хрючево только свиньям на корм годится. Хотите знать, за что я готов платить?
Он достал из-под полы кожаного жилета жабу в вакуумной упаковке и бросил на стол. За жабой последовала ощетинившаяся иглами рыба. Каждую иглу венчал силиконовый шарик – для сохранности упаковки. Последним стал выточенный из кости сувенир, размером с сустав большого пальца.
Выложив его на стол, Кукольник перехватил затравленный взгляд Альбины и ухмыльнулся. Ни один из этих предметов ни о чём Сергею не говорил. Он чувствовал себя так, словно включил фильм ужасов на середине.
– Если у вас претензии к обслуживанию – обращайтесь в Потребнадзор, – отчётливо произнёс Герман.
Все сразу посмотрели на него. Кукольник вытер лоснящиеся руки об Палочника и поманил близнецов пальцем.
– Кто там у нас такой умненький? Иди-ка сюда. – Герман не сдвинулся с места, и Кукольник раздражённо добавил: – Я к тебе обращаюсь, двухголовый!
Голос брата взлетел от возмущения:
– Не ко мне, а к нам! Нас двое, если вы не заметили. И лично мне тоже не тыкайте.
– Надо же, какое выдающееся чувство собственного достоинства! Ничего, у тебя это быстро пройдёт. Что, не веришь? А ты посмотри хотя бы на этих…
Кукольник кивнул на подсобку, за приоткрытой дверью которой виднелась тень, напоминающая краба.
– Ишь, попрятались, как тараканы в щель! Недоноски, сопли, бумажки туалетные! – прогремел Кукольник.
Наступившая за этим тишина была оглушительна. Никто не вышел из подсобки и не велел Кукольнику заткнуться. Он назидательно поднял палец.
– Вот! Понял? И кто их такими воспитал? Мы оба знаем ответ.
Это была провокация, и, к Серёжиному разочароваию, брат на неё клюнул.
– Можно подумать, ты лучше! – выпалил он.
Кукольник только того и ждал. Он подался вперёд, положив локти на стол, и быстро-быстро заговорил:
– Я хотя бы не прикидываюсь. Никаких игр в семью. Исключительно деловые отношения. Только представь, умница, каких высот ты достигнешь с моей помощью! Сколько денег заработаешь!
Парни вышли из ступора. Они обступили близнецов, оттеснив их от столика, и загалдели все сразу:
– Герман, не ведись!
– Нашёл, кого слушать!
– Заработаешь, – больше всех старался Казик, робко просочившийся в зал сразу за близнецами, – геморрой на всю задницу! Да если бы Андрей не спас меня от него, то я даже не знаю, что бы со мной сталось.
– Да кто тебя спасал! Я сам от тебя отказался, лживое отродье! – взревел Кукольник и грохнул кулаком по столу.
Костяной сувенир подпрыгнул, и Альбина побледнела. У девушки эта вещица, чем бы она ни была, вызывала неприкрытый ужас.
– Он заставлял меня не только выступать, но ещё и просить милостыню и убирать за всеми, – бубнил Казик. – А потом обвинил в краже. И сказал, что не отпустит, пока я всё не отработаю.
Герман растроганно похлопал его по плечу.
– Я и не собирался его слушать. Да кто он вообще такой! – И брат добавил, обращаясь ко всем: – Пора его отсюда выставить.
