– Даже и не начинай, Игорь, я весь этот ужас обсуждать не буду. А тебе вообще еще рано про всякие убийства разговоры разговаривать. Иди лучше уроки делай, – легонько щелкнув сына по носу, сказала Агния.
– Да я уже сделал все. Ты же меня знаешь, – облыжно обвиненный, заныл Игорь.
– Знаю, радость ты моя, ты у меня ужас какой самостоятельный, все сам делаешь, – Агния наклонилась и звонко поцеловала его в макушку, – но повторить никогда не помешает, тем более, что у вас годовые контрольные.
Он и правда все успевал к ее приходу. Уроки, конечно, делались в продленке, под наблюдением учителя, но это уже детали. Дома оставалось только проверить дневник и, иногда, совсем нечасто, помочь выучить какое-нибудь уж совсем заковыристое и длинное стихотворение, проверить словарный диктант или сделать доклад, который задали на дом. Причем каждый раз, когда Агния «помогала» с докладом, у нее закрадывалось смутное подозрение, что доклад задан именно ей, а не ее десятилетнему сыну. Ведь, чтобы выполнить такое задание, необходимо было либо переворошить кучу книг, либо лезть в интернет, если имеющаяся в доме библиотека не справлялась. Включать компьютер, а тем более подключать интернет, в отсутствии матери Игорю было категорически запрещено.
– Ладно, ставь тарелку в раковину и можешь пока мультики посмотреть, если уроки сделаны, а я пока тете Наташе позвоню, позову ее чай пить, – лучшая подруга жила в этом же подъезде, и чаевничали втроем они практически каждый день. Наташка жила вдвоем с бабушкой, поэтому вечера предпочитала проводить у подруги. Несмотря на не очень ясный разум, бабушка у Наташки была вполне крепкой и самостоятельной старушкой, вполне могла себя обслужить, вот только внучку иногда путала с дочерью. Но внучка вполне научилась с этим мириться.
Весь вечер Наташка деликатно помалкивала, так как еще в дверях Агния ей строго-настрого об убийстве говорить запретила, чтобы не тревожить сына.
– Его потом вообще спать не уложишь, а у него возраст, сама знаешь какой. Вырастет неврастеником от таких обсуждений. И так ото всюду: то война где-нибудь, страсти всякие показывают, то ненормальный какой-нибудь перестреляет всех вокруг, рано ему еще об этом говорить.
Когда с чаем было покончено, а Игорь был отправлен в постель, Наташка, сложив руки на груди, как в молитве, горячо зашептала.
– Ну что там было? Расскажи, надо же, раз в жизни хоть что-то интересное в доме произошло, а меня нет. Если бы я как ты с десяти работала, я бы тоже все видела, так нет, нам с девяти работать надо, хозяйка удавится, если мы на час меньше работать будем. Можно подумать люди с утра просыпаются, и лифчики идут покупать. Их вообще в основном вечером покупают, у нас после пяти просто столпотворение, а с утра никого не бывает, сидим, как дураки, и в окно пялимся.
– Да ну тебя с твоими лифчиками, – засмеялась Агния. Не нравятся лифчики – иди помидорами торговать, их круглосуточно покупают, или водку, например, там еще и контингент мужской, как ты любишь.
– Ну, вот еще, водка – это падение по карьерной лестнице, а у нас салон элитного белья, к нам знаешь какие люди приходят? Недавно Питерпен приходил, маечку себе у нас купил, – затараторила Наташка. И глаза мечтательно вытаращила, как будто этот самый Питерпен именно к ней приходил, а не маечку покупать.
– Какой Питер Пен? Это же сказочный персонаж, – удивилась Агния, – как он мог к вам приходить?
– Да нет, – объяснила Наташка, – это певец такой новый, модный очень.
– Как певец, – поразилась Агния, – у вас же женское белье, а он мальчик, судя по тому, что он певец, а не певица.
– Да что ты понимаешь в белье, – обиделась за знаменитость подруга, – ему может для образа надо, знаешь, какой он талантливый, – Наташка аж порозовела вся от обиды за своего любимца. – Он, между прочим, с нами со всеми сфотографировался, и теперь эта фотка у нас на стене висит, а все покупатели в обморок от восторга падают и такие же маечки, как он взял, покупают. Мы на этих майках в декабре план сделали… Хозяйка их еще раз десять заказывала.
– Наташ, ты мне своими майками и певцами совсем голову заморочила. Шут с ним с Питерпеном твоим. Такое впечатление, что ты у него личным пиар директором работаешь, да еще процент с его концертов получаешь. А вот парня у меня на пороге и правда нашли. Следователь меня два часа пытал, что да как. А как услышал, что я в строительном супермаркете работаю, позеленел весь, как будто я не в магазине, а в киллерской конторе служу. Чего ему мой магазин дался? Не пойму, – Агния и правда удивилась, почему следователь так к ее работе привязался. То ли на заметке у органов он был, магазин в смысле, то ли сама Агния на подозрении у полиции состояла в связи с участившимися заказными убийствами. Хотя в магазине отродясь ничего криминального не происходило, а к заказным убийствам она никакого отношения не имела. Уж это Агния знала совершенно точно. И что за мысли идиотские в голову лезут? Бред! Полный бред!
